Я напрягся; медленно выдохнул; готовился. Улучив момент, когда возникло небольшое затишье, быстрым движением сформировал сферу и так же быстро накинул на него. Сфера, внутри которой абсолютная тьма. Тьма — это ведь отсутствие света. Вот я и подумал, как бы сделать так, чтобы отнять свет. И отнял после многих попыток. Но вот возникает у меня одна проблема — я не могу объяснить все это. То есть, я вижу, что это работает, но не знаю, как это работает. Вот, к примеру, смотрит человек на свою ладонь, хочет ее сжать и сжимает. А как все это сработало, он не знает. Это уже потом ученые, исследовав организм, поняли, что от мозга идет импульс, а мышцы и суставы повинуясь этому импульсу, сжимают ладонь. Так и я задумывал какое-либо действие, и оно исполнялось. Конечно же, повторюсь, это удавалось мне не с первого раза. Да и человек, прежде чем начать ходить посвящает этому, по крайней мере, не меньше года. У меня, к слову, ушло меньше года, но все же тоже требовало времени и бесконечного повторения. К сожалению, не зная принципа работы, я не знал предела, поэтому, в случае чего, не предполагал, как развить это умение, если вообще это развитие имелось.
Между тем, я развеял сферу и из-под нее выпал Танул. Именно выпал, сейчас лежа на земле и силясь подняться на ноги весь охваченный судорогами.
— Что это такое ты сотворил? — весь дрожа, выдавил из себя Танул.
Мысли не переборщил ли я, внесли сумятицу, что отразилась на моем лице и теле, от чего какое-то мгновение растерянность сковала меня. Миг спустя, придя в себя, сбросил оковы и быстрым шагом, на границе бега направился к нему. Ордигор уже стоял рядом, и словно повитуха навис над ним, придерживая за плечи.
— Что это было? — снова повторил он свой вопрос. Без злости, с любопытством.
— Пока еще не разобрался до конца, но принцип примерно в том, что я отнял свет.
— Как вообще можно отнять свет? Как вообще ты такое придумал? — это уже Ордигор.
— Да я…пришло в голову такое, и попытался воссоздать. Были крохи знаний из мира прошлого. Ты как? — обратился к Танулу, который сейчас сидел и мотал головой, но выглядел уже лучше.
— Нормально. Но было это ужасно, — усмехнулся он. — Я не только зрения лишился, а вообще всех чувств. Это было ужасно, и от этого прекрасно. Прекрасно же, когда ужасно. Ты просто должен меня этому научить, — улыбнулся он.
— Как только сам разберусь, — вернул я ему улыбку.
— Кажется, это уже ты должен меня учить, а не я тебя, — вставил Ордигор, и тем самым завершил тренировку на сегодня.
Разведывательная программа по моей избранности началась, и первые шаги я начал предпринимать, естественно, с библиотеки. Точнее с книг по биографии первого императора. Логично ведь? Логично! И, изучая его биографию, наткнулся на один очень странный момент: нет никаких достоверных знаний о его появлении. Есть куча домыслов, куча теорий, некоторые из которых граничили с маразмом, как и откуда он появился, но, повторюсь, достоверных источников вообще мною было не определено. Не воспринимать же теорию, что он был обычным пастухом, который вдруг решил править миром. Бред! Поэтому, снова прибегнув к логике, я направился в этот самый кабинет, к этому самому человеку, чтобы уж спросить наверняка.
Постучал в дверь, отворил слегка и попросил разрешение пройти. Получив его, прошел внутрь. Стандартный маневр, который мы делаем сотни раз за жизнь.
— Добрый день, магистр Торс!
— Здравствуй! Присаживайся! — указала она на деревянный стул.
Кабинет магистра по истории выглядел, как…кабинет магистра по истории: бесконечная стена с книгами с ровными, как один, корешками и золотистым шрифтом названиями. Мне даже показалось на секунду, когда я только пересек порог, что зашел в библиотеку. Массивный стол, с прекрасной полировкой, на поверхности которого игрались блики от солнца, посещавшие помещение через окна. Выбивался из логики и общей картины только ковер. Потертый от времени и сотен шагов, но ухоженный, он был слишком уж…пёстрым. Обжигающе красного, переливающегося в оранжевые цвета, он бил в глаза, создавая сильный контраст с общей обстановкой.
— Подарок от самого императора! — заметив мое внимание, ответила она.
— Красивый! — только и ответил я, хотя он портил всю обстановку.
— Я была тогда совсем молода. Только-только пришла в эту академию, — начала она, и я понял, что это будет долго. — Совсем юной я была, только окончила академию и стала здесь преподавать. Дивное было время. Люди тогда были другими: добрыми, магистров уважали, мы были в почете. Не то, что сейчас. Сейчас вам, молодым, только войну подавай. Все хотят быть героями, но никто не хочет заниматься науками. Что у вас на уме, я не пойму. Только разрушать; никто не хочет созидать. Вот во времена первого императора…
— О нем я и хотел…
