— Я решил, что должен написать роман. Но не просто роман, а образец, идеальное произведение, которое бы всколыхнуло общество. Напомнило человеку о его высшем назначении. Что он не мусор, не пыль, а образ и подобие. Я хотел и искренне верил, что такое возможно, — чтобы силой слова заставить всех проснуться... Мне нужно было только найти Слово, понимаете, Слово, которое было вначале...
— Так.
— И я решил, что для этого мне необходимо поехать в Грецию.
— Вот как?
— Потому что именно в Греции начались все искусства, там слагал свои гимны Гомер и Орфей играл на семиструнной арфе, пока его не разорвали на части злобные женщины...
— Чего только не было в Греции... — Щёголь усмехнулся, капитан пальчиком погрозил ему.
— Я решил, что только там, в колыбели всего лучшего на Земле, можно начать историю заново.
— Какое отношение это всё имеет к убийству?
— Моя жена считала меня... неудачником...
— Ха! — Щёголь показал капитану и всем, что это ещё мягко сказано.
— В общем, как она выражалась... мудаком... Я ей всё рассказал о своих планах, поделился, как с близким человеком... Я сказал ей, что буду копить деньги на поездку в Грецию, писать рецензии на книжки, и для других ещё журналов писать, днями писать и копить... Стася очень зло посмеялась над этим, она сказала, что таким способом я заработаю только на месячный проездной в метро и на презервативы, чтобы таких неудачников, как я, не плодить.
— Стася? — Люда широко открыла второй, свободный от объектива, глаз, и все заметили, что она его в принципе не зажмуривает.
— Профи, — шепнул один оператор с канала другому.
— Да, я так не могу, — ответил тот.
У Люды бешено заколотилось сердце, потому что похвалу из уст коллег любой человек слышит редко, тем более всё это было не специально подстроено, для лести, а прозвучало спонтанно, без задних мыслей.
— Это имя, — высунулся щёголь. — У неё из-за имени и был самый высокий рейтинг среди девочек, хотя фамилию для созвучия я как раз выдумал, и это сыграло, — Стася Бёсина. Я подумал, в этом есть что-то бесовское, запретное, и это выстрелило...
— Так, хватит. — Капитан, как пластинку, крутил в голове имя «Стася» и накладывал на него звучание своего имени «Стас», — получалось «Стасс — я». Очень смутно в нём вызревало какое-то предчувствие, что такое совпадение отнюдь не простая случайность. — Продолжайте, Горилкин.
— В ту ночь я не мог уснуть, всё грезил моим будущим романом. Я встал с кровати, включил телевизор...
— Стася, то есть жена, спала с вами? — усилил запретное капитан.
— Как? Нет. Вы же знаете...
— Мы сейчас — как будто — ничего не знаем, вам же в тюрьме ещё объяснили, что это проверка... нам надо проверить, как всё было, кого и как вы убили, давайте не удивляйтесь ни одному моему вопросу и отвечайте!
— Да... понятно... В ту ночь со Стасей я не спал, Стася была на работе.
— На канале?
— Да. То есть нет. Я тогда думал, в «Звёздном»...
— Городке? Она что, сказала вам, что космонавтом работает? — Капитан запрокинулся на спину и ногой крутанул барабан, все загоготали.
— Это универсам... «Звёздный»... в их районе. — У щёголя от смеха выступили слёзы.
— А вы откуда знаете? — Капитан резко прервал всеобщее веселье.
— Я же живу там же. — Щёголь смутился. — Стася там и правда работала на кассе, я её там и встретил. После работы, часа в два ночи возвращался, за сыром с плесенью зашёл. Гляжу, на кассе такая эффектная девушка пропадает. Я её и пригласил на телевидение.
— Так, то есть вы её и раньше знали?
— Шапочно. Я его знал, по университету, учились в одно время. — Щёголь вытянул носок оранжевого ботинка в сторону Горилкина, при этом Валя успел заметить вышитый золотом иероглиф на его носке.
— Так, то есть потерпевшая по вашей вине оказалась здесь?
— При чём здесь вина?! — Щёголь от волнения «дал петуха». — Наоборот, в ночную смену в «Звёздный» какие только упыри не вваливаются, а зарплата маленькая. Один при мне, у него «приход» был, он молоко с полки схватил и выдул прямо там, а на кассе наблевал. Я Стасе и предложил. Во-первых, это и по деньгам лучше и чище, и потом, в телевизоре это ж слава. Она, правда, говорила тут всем, что для своего колумниста в ночной прогноз погоды пошла, чтобы ему на Грецию заработать...
При этих словах Горилкина переклинило, и он заголосил, как плакальщица в фильме Линча «Малхолланд Драйв».
— Я-то знал, что это от лукавого, Греция... — Щёголь, ехидно улыбаясь, посмотрел на Горилкина. — Стася когда разде... прогноз читала, столько эсемесок приходило от телезрителей... Она была звездой...
— Эсемесок? — Капитан снова крутанул бутафорский барабан.
— По правилам прогноза, чем больше зрители шлют эсемесок, тем меньше одежды остаётся на ведущей, вы разве не смотрели, это самая у нас рейтинговая программа.
— Развели на телевидении бордель! Неужели нельзя обить диван чем-то приличным, тигровое всё, это же всё блядское, а ведь эту программу утром на больших экранах показывают, прямо на улице, я сам видел, детей в садик ведут и смотрят, что у вас тут на диване творится! А прогноз этот с раздеванием! Кому пришла такая идея в голову?!
