Капитан и все вошли. Студия была комнатой, приспособленной для съёмок всего, что производилось на канале. В глаза капитану сразу бросился широкий диван с тигровой обивкой и с крупными светящимися буквами над ним: «Трамвай желания». Рядом стоял стеклянный барабан, в котором ведущие «Трамвая» каждое утро разыгрывали призы — билеты в цирк или полотенца и кружки с логотипом канала. Валя часто, сквозь сон, смотрел эту утреннюю передачу. Она была очень фальшивой, потому что там всё время говорили про то, как хорошо, что надо просыпаться и идти на работу, ведущие всё время натужно хохотали и заражали всех разными желаниями — от банального, почистить зубы, до самого большого, которое только может случиться в жизни. Валя думал, что гораздо умнее было бы сделать грустную программу про утро, «Трамвай нежелания», потому что никто на самом деле не любит рано подрываться, это, может быть, самое главное насилие над человеком — пробуждение. Но уж если пробудился, то нет ничего лучше, как посмотреть с утра что-нибудь «скользкое». Было бы неплохо показывать с утра эротику по Центральному телевиденью. «Вечером кому она нужна? Вечером организм уставший. А утром самое то! Вы как мужчина, вы меня понимаете, я надеюсь?» — такое письмо написал Валя однажды министру печати и массовых коммуникаций. Но оно почему-то осталось без ответа.
— Так, а на диване пятно? — Капитан присел рядом с пятном, посмотрел в телевизионную камеру, как ведущий, — улыбаясь во всё лицо.
— Да, жертва потом тут лежала, — пробубнил щёголь, пролистывая свой личный сценарий того, как всё было.
— Так, а вторая жертва?
— Что?
— Вторая жертва где была?
— Оператор?
— Я вас спрашиваю, я откуда знаю кто!
— Оператор упал за камерой.
— Погиб при исполнении. — Валя сделал грустное лицо.
— Хорошо. — Капитан встал с дивана желаний. — Где студия погоды?
— Вот она. — Щёголь направился в угол комнаты, капитан и все последовали за ним. Проходя, Валя обратил внимание на стол «Новостей».
— Тут у нас рир, — просветил его чёрт.
— Что?
— Видите, ткань натянута, её высвечивают фонарями, и тут наши девушки читают прогноз...
— И раздеваются? — пошутил Валя.
— Да, — серьёзно ответил щёголь.
Капитан осмотрелся. Осмотрелся ещё раз и заключил:
— Хорошо. Люда, включай. Так, Горилкин, на камеру, чётко, всё, как было, и кончай, давай, это, сопли утри. Двоих одним выстрелом положил, мужик, значит, не баба. Втяни слёзы, и поехали! Рассказывай!
— Я не хотел...
— Куда он смотрит! — Люда решила быть стервой, потому что сейчас она снималась на телевидении.
— Ты куда смотришь? — Сева перестал отражать, что его снимают для шоу, и все камеры для него стали камерами Люды, а все люди за камерами — Людами. Он слегка толкнул Горилкина в грудь, и тот закашлялся.
— Так, товарищ сержант, что вы делаете?! Давайте, отстегните подозреваемого. — Капитан решил косить под либерального следователя. Он даже вставил в рот зубочистку, как Сталлоне в его любимом фильме «Кобра», чтобы казаться более крутым. «Чем чёрт не шутит, — думал капитан, — кто его знает, куда это кино дойдёт, смотрел же президент «Девятую роту», значит, он всем таким интересуется». — Куда вы смотрите? — Капитан вежливо обратился к подследственному.
— Туда. — Горилкин указал освободившейся рукой в камеру, снимавшую для канала.
— Сюда смотри, понял? — Люда обвела маленький объектив своей камеры указательным обильно наманикюренным пальцем, а потом навела этот палец на Горилкина и произнесла: «Пух!»
— Так, хватит баловаться, Люда! Так, Горилкин, мы ждём, — всё ещё либерально попросил капитан.
Валя отошёл к столу «Новостей», сел на место ведущего. Он считал, что спокойно мог бы вести «Новости», потому что знал лично тех, кто их вёл сейчас. Просто этих ребят с журфака одели в костюмы, прилизали, толстые тётки замазали их лица пудрой, — но дело это не поменяло, все они — наркоманы. Одного Валя видел в университетском туалете с торчащим в руке шприцем, он сейчас ведёт главную программу недели, делает комментарии, берёт интервью у политиков. В этом не было ничего плохого, просто Валя не понимал, зачем после всего такого устраиваться на канал? Зачем тогда было париться, наркотики принимать, или это как раз следствие наркомании, что люди после неё становятся такими прилизанными, интересуются ставками доллара и евро, приглашают к себе на беседу депутатов, носят галстук и так гладко выбриваются?
— Я сидел дома, — начал Горилкин, — набирал на ноутбуке наброски... к роману...
