Изогнутая петля полностью

– О нет, это вопрос принципиальный! – довольно резко сказал Маррей; Пейдж едва удержался от того, чтобы не вставить поощрительную ремарку. – Иначе мы никуда не продвинемся.

– Мы никуда не продвинемся, мистер Маррей, если я скажу, что верю в то, чего не может быть.

– В таком случае вы верите в самоубийство?

– Этого я не говорил.

– Каково же тогда ваше мнение?

Эллиот слабо усмехнулся:

– Сэр, вы не знаете удержу. Если так и дальше пойдет, вы, пожалуй, убедите меня, что я и правда обязан перед вами отчитываться… Показания Ноулза подтверждаются некоторыми… гм… дополнительными данными. Хорошо, будь по-вашему. Допустим, в порядке обсуждения, что, по моему мнению, он говорит правду. Что из этого следует?

– А вот что: Ноулз ничего не видел по той простой причине, что и видеть было нечего! Все на это указывает! Человек стоял один в центре песчаной площадки, которая отлично просматривалась. Никого не было поблизости. А значит, убийца никак не мог воспользоваться этим ножом, столь красноречиво выщербленным и запачканным кровью. Его воткнули в кусты постфактум, с целью создать впечатление, что это и есть орудие убийства. Улавливаете мысль? Не мог же нож прилететь из ниоткуда, сам собой наброситься на человека, вспороть ему горло и отпрыгнуть в кусты. Отсюда понятно, что нож не использовали вообще. Мои рассуждения ясны?

– Не вполне, – возразил инспектор. – Вы утверждаете, было какое-то другое оружие? Но тогда это другое оружие точно так же должно было прилететь из ниоткуда, напасть на человека и исчезнуть! Нет, сэр. В это я поверить не могу. Просто исключено. Это еще более невероятно, чем версия с ножом.

– Апеллирую к доктору Феллу, – проговорил Маррей, явно уязвленный. – Что скажете, доктор?

Доктор Фелл фыркнул. Шумное, с присвистом дыхание напоминало отдаленные раскаты грома и, кажется, предвещало бурю; но голос его прозвучал неожиданно спокойно:

– Я по-прежнему голосую за нож. И потом, в саду ведь действительно что-то двигалось; какой-то… гм… мистический фантом, если позволите. Послушайте, инспектор. Очень хорошо, что вы собрали показания. Но можно я копну чуть глубже? Вы не возражаете? Мне бы очень хотелось задать несколько вопросов самому интересному человеку в этой комнате.

– Самому интересному? – переспросил Гор и с готовностью выпрямился.

– Гм… да. Я, разумеется, имею в виду… – проговорил доктор Фелл и, приподняв палку, показал, – мистера Уилкина.

Суперинтендант Хэдли терпеть не мог эту его манеру. У доктора Фелла была какая-то нездоровая мания демонстративно выворачивать наизнанку здравый смысл и доказывать, что белое – это черное, ну или по крайней мере серое. Пейджу, конечно, и в голову бы не пришло назвать этого расплывшегося господина с презрительно вытянутым одутловатым лицом самым интересным из присутствующих джентльменов. Да и сам Гарольд Уилкин явно не считал себя таковым. Впрочем – и это признавал даже Хэдли, – старый плут, как ни прискорбно, часто оказывался прав.

– Вы обращались ко мне, сэр? – осведомился Уилкин.

– Я давеча говорил инспектору, – ответил доктор Фелл, – что ваша фамилия кажется мне чрезвычайно знакомой. Теперь я наконец вспомнил. Вы, видимо, увлекаетесь оккультными науками? Или просто коллекционируете необычных клиентов? Могу предположить, что и нашего друга, – он кивнул в сторону Гора, – вы заполучили в свою коллекцию примерно тем же способом, как в свое время того египтянина.

– Египтянина? – удивился Эллиот. – Какого еще египтянина?

– Поразмыслите, и вы наверняка вспомните тот процесс. «Ледвидж против Ахримана». Дело о клевете. Вел его судья Ранкин. А присутствующий здесь мистер Уилкин представлял защиту.

– Да-да, верно. Какой-то духовидец или что-то в этом роде?

– Именно, – удовлетворенно хмыкнул доктор Фелл. – Этакий коротышка, почти карлик. Строго говоря, духов он не видел, но утверждал, что людей видит насквозь. Имел большой успех в Лондоне. Дамы стекались к нему толпами. В принципе, его можно было бы привлечь к ответственности по старинному Закону о колдовстве, который до сих пор в силе…

– В высшей степени позорный закон, сэр, – возразил Уилкин, с силой ударив по столу.

– …но это был всего лишь иск о клевете, и благодаря умелой защите мистера Уилкина и помощи консультанта Гордона-Бейтса тот господин счастливо избежал наказания. Затем было еще дело мадам Дюкен, медиума. Она предстала перед судом по обвинению в непредумышленном убийстве, так как один из клиентов умер от страха, находясь в ее доме. (Затейливый, согласитесь, юридический казус!) Мистер Уилкин вновь представлял сторону защиты. До сих пор помню пренеприятные подробности того разбирательства. Ах да! Было еще одно дело! Ответчицей выступала хорошенькая такая особа, блондинка. Коллегия присяжных постановила не передавать дело в суд, поскольку мистер Уилкин…

Патрик Гор смотрел на своего адвоката с живейшим интересом.

– Это правда? – спросил он. – Господа, уверяю вас, я ничего этого не знал.

– Так как же? Это правда? – подхватил доктор Фелл. – Это были вы?

На лице Уилкина читалось ледяное недоумение.