Изогнутая петля полностью

– Конечно правда, – ответил он. – Но что с того? Какое это имеет отношение к нынешнему делу?

Пейдж и сам не мог бы толком объяснить, что здесь не так. Гарольд Уилкин взглянул на свои розовые ногти, затем поднял голову и заморгал острыми маленькими глазками. Внешне он был сама чистоплотность и благопристойность, но разве это к чему-то обязывает? Белоснежная вставка жилета, идеально загнутые уголки такого же белого стоячего воротничка, вся его лощеная аккуратность существовали в некотором роде обособленно от его взглядов и предпочтений.

– Видите ли, мистер Уилкин, – прогрохотал доктор Фелл, – я ведь не из праздного любопытства спрашиваю. Вы единственный видели или слышали вчера в саду нечто странное. Инспектор, не могли бы вы зачитать ту часть показаний мистера Уилкина, которую я имею в виду?

Эллиот кивнул, не отрывая взгляда от Уилкина; потом раскрыл блокнот.

– «…Я услышал какие-то шорохи в кустах, и мне почудилось, что я увидел нечто странное. Оно смотрело на меня с той стороны стеклянной двери, ближе к уровню земли. Я испугался, что что-то стряслось, но решил, что это не мое дело».

– Именно, – буркнул доктор Фелл и прикрыл глаза.

Эллиот слегка растерялся, не зная, какую линию поведения избрать; и все-таки они оба – и доктор Фелл, и инспектор – были, по-видимому, довольны тем, что разговор принял такой оборот и что-то начинает проясняться. Рыжеватые волосы Эллиота чуть растрепались и сбились на лоб.

– Что ж, сэр, – сказал он. – Утром я не стал задавать вам уточняющих вопросов, потому что мне и самому почти ничего не было известно. Но теперь попрошу объяснить: как понимать ваши показания?

– Буквально.

– Вы были в столовой, в каких-то пятнадцати футах от пруда, однако ни разу не открыли дверь и не выглянули наружу? Даже после того, как услышали эти странные звуки?

– Да.

– «Я испугался, что что-то стряслось, но решил, что это не мое дело», – перечитал Эллиот. – В каком смысле «стряслось»? Вы решили, что произошло убийство?

– Да нет же, вовсе нет! – воскликнул Уилкин и даже слегка подскочил от удивления. – У меня и сейчас нет оснований предполагать убийство. Инспектор, да вы с ума сошли! У вас на руках ясные и убедительные доказательства самоубийства, а вы гоняетесь за какими-то химерами…

– То есть вчера вечером вы решили, что произошло самоубийство?

– Тоже нет. У меня и в мыслях такого не было.

– Что же тогда вы имели в виду? – допытывался Эллиот.

Уилкин слегка приподнял ладони, до сих пор неподвижно лежавшие на столе, что, видимо, следовало трактовать как пожатие плечами. Физиономия его, дебелая и бесцветная, как непропеченная булка, по-прежнему ничего не выражала.

– Хорошо, мистер Уилкин, попробую сформулировать иначе. Вы верите в сверхъестественное?

– Да, – коротко ответил Уилкин.

– Вы верите, что кто-то пытается вызвать здесь сверхъестественные явления?

Уилкин уставился на инспектора:

– И вы, сотрудник Скотленд-Ярда, такое говорите?!

– О, я бы не стал преувеличивать, – сказал Эллиот. На лице его обозначились те особенные суровые черты, какие испокон веков были присущи отважным горцам его родной Шотландии. – Я сказал «пытается». Сделать это можно разными способами. Не обязательно мистическими. Но, сэр, поверьте, в этих местах и правда творятся очень нехорошие дела, более странные, чем вы даже можете себе представить; все пропитано какой-то чертовщиной, которая наросла тут, как жуткая плесень, за много поколений. Я приехал сюда расследовать убийство мисс Дейли; и знаете, все больше убеждаюсь, что за этим преступлением стоит нечто большее, чем заурядная кража кошелька. И тем не менее предположение о том, что здесь могут орудовать какие-то темные силы, выдвинул не я. Это сделали вы.

– Я?

– Да. «…Мне почудилось, что я увидел нечто странное. Оно смотрело на меня с той стороны стеклянной двери, ближе к уровню земли». Почему вы сказали «оно»? Это что – был не человек?

У адвоката на лбу выступила капля пота. Она поблескивала возле толстой жилы на виске, и это было единственное, что изменилось в выражении его лица, если только здесь уместно слово «выражение»; в самом лице ничто не дрогнуло.

– Я не понял, кто это был. Если бы я его узнал, то сказал бы «кто-то», а не «оно». Я всего лишь пытался быть максимально точным.

– Так, значит, это все-таки был человек? «Кто-то»?

Уилкин кивнул.

– Но если этот человек смотрел на вас в нижнее стекло, то он должен был сидеть на корточках или даже лежать на земле?

– Не совсем.

– Не совсем? Выражайтесь, пожалуйста, яснее, сэр!

– Оно двигалось слишком быстро и как бы рывками. Мне трудно объяснить.

– Не могли бы вы описать, что конкретно вы видели?

– Нет. Мне только показалось, что оно было мертвое.