Изогнутая петля полностью

Насколько допустимо в историях об ужасах и злодеяниях касаться предметов, занимавших в тот момент мысли Пейджа, и признаний, слетевших с его губ, – вопрос спорный. Парадокс в том, что, если бы не ужасы, творившиеся за окном, он, возможно, никогда бы не произнес этих слов, и не услышал ответных, и не испытал бы того, что испытывал сейчас. Но он об этом не думал. Он только поражался тому, каким новым и загадочным кажется лицо любимой, когда видишь его так близко, и впитывал странную магию поцелуев, в реальность которых сам не мог поверить, хотя они перевернули всю его жизнь. Ему хотелось кричать от счастья, и по истечении еще десятка сладостных минут он и правда издал ликующий вопль.

– Черт возьми, Брайан, но почему ты мне раньше не говорил? – не то плача, не то смеясь, проговорила Мэдлин. – Ох, да что же это я ругаюсь. Мой нравственный облик деградирует сегодня прямо на глазах… Нет, ну все-таки, почему ты мне раньше не говорил?

– Мне казалось, я не могу быть тебе интересен. Не хотел, чтобы ты надо мной смеялась.

– Ты думал, я стала бы смеяться?

– Да, если честно.

Она припала к его груди и подняла лицо. Ее изучающий взгляд светился любопытством.

– Брайан, ты меня любишь, правда?

– За последние несколько минут я, по-моему, достаточно наглядно это продемонстрировал. Но я не против повторить. Если…

– Меня, старую деву…

– Мэдлин, – сказал он, – я тебя умоляю, только вот не надо этого мерзкого выражения: «старая дева». Оно вызывает ассоциации с запахом нафталина и вставной челюстью. А чтобы описать тебя, нужны совсем другие слова…

В ее глазах снова заиграли любопытные огоньки.

– Брайан, если ты меня действительно любишь (ты правда меня любишь?), можно я кое-что тебе покажу?

В ее голосе ему почудилось что-то странно интригующее, но времени размышлять об этом не было. Из сада раздался звук шагов. Они поспешно отстранились друг от друга. В гуще лавровых деревьев показалось темное пятно. Оно приближалось, приобретая очертания человеческой фигуры. Кто-то худощавый, узкоплечий шагал к ним по траве размашистой и несколько угловатой походкой; в следующую секунду Пейдж с облегчением увидел, что это всего лишь Натаниэль Барроуз.

Барроуз, похоже, не знал, улыбаться ему или состроить невозмутимую мину палтуса. Так и не определившись, он скорчил неловкую дружелюбную гримасу. Глаза его за большими стеклами очков смотрели серьезно. Длинное лицо, которое могло быть очень обаятельным, когда он того хотел, выглядело слегка перекошенным. Чинный котелок тоже сидел на нем несколько криво.

– Ай-яй-яй, ц-ц-ц! – зацокал он вместо приветствия со смущенной улыбкой и весело добавил: – Я пришел забрать куклу.

– Что?.. – не поняла Мэдлин. – Какую куклу?..

– Ты бы не стояла у окна, – строго сказал он. – Никогда не знаешь: вдруг гости нагрянут, неловко может получиться… И тебе тоже не советую, – обернулся он к Пейджу. – Куклу, Мэдлин! Куклу из Фарнли-Клоуз, которую ты попросила сегодня тебе прислать.

Пейдж недоуменно посмотрел на Мэдлин. Она, в свою очередь, уставилась на Барроуза. На щеках ее проступил нервный румянец.

– Нат, ты вообще о чем? Я… просила привезти… куклу?! С чего ты взял?

– Мэдлин, дорогая, – отвечал Барроуз, разводя руками в перчатках и выразительно соединяя ладони. – Я еще даже толком не поблагодарил тебя за все, что ты для меня сделала на дознании. Но сейчас не об этом! – Он искоса поглядел на нее своим фирменным боковым взглядом. – Сегодня ты звонила в Фарнли-Клоуз и просила к вечеру доставить тебе куклу. Макнил и Парсонс ее уже привезли. Она в угольном сарае.

– Ты совсем сошел с ума! – высоким от удивления голосом воскликнула Мэдлин.

Барроуз сохранял свою обычную рассудительность.

– Но ведь она здесь. О чем тут спорить. Я заходил к дому с передней стороны, пытался докричаться, но никто не откликнулся. Тогда я обогнул дом. Но меня… гм… как будто и тут не слышат… даже в упор. Попробую объяснить еще раз. Я приехал за куклой. Машину я оставил на шоссе. Ума не приложу, зачем кукла могла понадобиться тебе, Мэдлин, но, если не возражаешь, я ее временно позаимствую. Я пока не очень понимаю, как она вписывается в общую картину преступления. Хочу показать ее специалисту, и тогда, возможно, у меня появится идея.

Угольный сарай был пристроен к дому чуть левее кухни. Пейдж открыл дверь и заглянул внутрь. Кукла действительно была там! Он смутно различил ее контуры.

– Вот видите! – сказал Барроуз.

– Брайан, – заволновалась Мэдлин, – ты же не веришь, что подобное могло прийти мне в голову?! Я не просила ее сюда присылать! У меня и в мыслях такого не было! С какой стати?

– Разумеется, ты этого не делала, – ответил Пейдж. – Это какое-то безумие.

– Может, зайдем в дом? – предложил Барроуз. – Обсудим, что все это значит. Один момент, я только подфарники на машине включу…

Мэдлин и Пейдж вернулись в комнату и обменялись взглядами. Музыка по радио прекратилась; теперь говорил диктор (о чем была передача, Пейдж уже не помнит). Мэдлин выключила приемник. Она была сама не своя.