- Да оставлю я тебе часть, оставлю! Хватай сумку, говорю, и вперед топай. На базе разберемся что к чему.
- Мы же с голоду умрем, отпустите нас... Ну пожалуйста...
Не вмешивайся, - говорю я себе. - Хватит на сегодня. Хорош. Довольно. Тут бы хоть свой взяток до дома донести без приключений.
Я уже развернулся чтобы идти, когда услышал глухой удар - который не спутаешь ни с чем другим, - и короткий женский взвизг. Девушка сидела на снегу, держалась рукой за челюсть. Над ней высился черный контур одного из "догов". Второй ударил парня сзади по ногам и тот навзничь рухнул в снег.
- Хорош скулить, сука!
- Не, ну скажите, чо непонятного? Может, я неправильно выражаюсь, а? Повторяю последний раз - взяли свое барахло и шагаете впереди. И не мычать, сказал!
Мой ПМ уже направлен этому самому грозному в голову. Чуть подойти только надо. А выхожу я как революционер из толпы - уверенно, дерзко, будто за мной тысячи измученных, но не сломленных диктаторским "дожьим" порядком мстителей, - даже не зная откуда это во мне взялось. Кина голливудского когда-то пересмотрел, что ли?
"Доги", разумеется, на резвое рыпанье снега отреагировали быстро. Обернулись, да не ожидали. Непуганые еще, чувствуют за собой силу стаи. Типа, кто б ты там ни был, лучше тебе пройти мимо. Дешевле обойдется.
А я не мимо, я как раз к вам.
Выстрел первый: "дог" клюнул головой, икнул словно, по инерции пули провернулся как сверло. Завизжала девушка. Выстрел второй: нет времени прицеливаться, а потому пуля влетает в грудь, по пути вжикнув по висящему на груди автомату и выкресав искру. Потом еще две, примерно туда же. Свалился "дог", захрипел. Лежа весь утопленный в снегу, правую руку ко мне протянул. До глотки дотянуться пытался.
Парень к девушке - на четвереньках. Обнял, назад отвел, на меня глазами, полными белка, вытаращился. Да это сколько угодно - все равно хрен что разглядишь.
- Бери, бери... Только не убивай. Пожалуйста, не убивай.
- Да хто ж убивать тя буде? - вспомнил я слова старого полицая из фильма "Свои", которого сыграл Ступка-старший.
'Коробок спичек', как я и думал, оказался металлической, двадцатилитровой канистрой. Пошатал ею, заполненная примерно на три четверти.
- Это моя цена, - говорю. - А вы валите отсюда, да побыстрее, пока тут карусель не закружилась.
Отсоединив рожок (у "догов" был один автомат на двоих, у второго из кобуры торчал лишь ТТ без патронов; истратил уже на кого, гад?), я забираю канистру и по своим следам возвращаюсь к "ЗИЛу". Нелегко все это теперь будет дотарить до дома, но осилить эти пару кварталов уже обязан. Хоть там пожар, а дотащу.
Не, ну какого хера, а?
Идет бычок качается, по ходу не стремается. За мной снова кто-то увязался. И, похоже, не думал этого скрывать. На снежном полотне слишком хорошо был виден черный силуэт. Метров сто расстояние держит, по моим следам шагает.
Все, задолбало! Я бросаю багаж, оставив в руках один "калаш". Не, это же не день - сущее проклятье какое-то. Что за число сегодня, интересно? Надо бы отметить в календаре.
На колено становлюсь, откидываю приклад, упираю в плечо. Кто б ты там ни был - ты выбрал не тот маршрут, сучонок. Палец лег на курок, темное пятно в разрезе шкалы поправки. Снежинки равномерно ложатся на укороченный ствол.
Остановилось. Замерло.
- Не стреляйте, - донеслось оттуда писклявым девичьим голосом.
Твою... Ну не прав я? Не надо было оставить их на поживу "догам"? Я чего, на доброго Самаритянина похож, что ли? Чего они за мной тянутся? Фрайтер, девка эта, я что, на талисман, блин, похож? Вселяю веру в то, что передо мной, как перед иконой, мир стелется? Пули вражеские долетать не будут? Или "доги", как злые духи завороженного, обходить стороной начнут?
Автомат не убираю, но палец с курка снял. Фигуры две, идут как на завтра, с трудом попадая в намеченные мной продавлины. Желторотые птенчики, несмотря на то, что обоим примерно по восемнадцать. Неприспособленные, мягкотелые заморыши, знавшие о жизни и любви из контактов и наивных вампирских саг, они либо перерастут себя, либо жизнь перерастет их.
- Стой там, - сказал я, когда им оставалось шагов пять. - Какого хера вам еще надо?
- Мы хотели бы, - заговорил парень, - если это возможно, вас как-нибудь отблагодарить... Если хотите...
Он замолкает, когда я подхожу к нему вплотную и смотрю на него сверху вниз. Примерно, как танк смотрел бы на посмевшую встать на пути "таврию". Лицо парня (почему-то мне подумалось, что он мог бы быть студентом медуниверситета) поменялось. Как обычно меняется, когда стоя дома перед зеркалом ты отрабатываешь сценарии подката к девушке на вечеринке, а когда подкатываешь в действительности, понимаешь, что все сделал, конечно же, не так. И выглядишь в ее глазах как минимум глупеньким, несмешным клоуном.
- Тебе чего, делать нечего? Или жить надоело?
- Мы просто подумали, что раз пришлось бы все это отдать тем людям, то лучше... мы поделимся едой с вами...
