— Ты неплохо завариваешь чай, — медленно произнесла Гермиона и почувствовала, как он довольно ухмыльнулся ей в волосы.
— Ловлю тебя на слове, — сказал он, крепче сжимая ее в объятиях. — Грейнджер, я...
— Знаешь, что самое худшее, — перебила она голосом, в котором смешались страдание и обида. — Я никогда... никогда не думала, что в состоянии кого-либо ненавидеть; то есть по-настоящему ненавидеть... настолько, чтобы желать смерти.
Драко съежился от ее резкого тона, но решил, что правильным будет дать ей высказаться и освободить перегруженный разум. Его пальцы играли с ее кудрями, пока он слушал ее задушевные признания.
— Волдеморт уничтожил столько жизней, скольких лишил детства, — продолжила она; подняла голову и заглянула ему в глаза. — Гарри, Невилла, — начала перечислять Гермиона, дотронувшись до его руки и тихонько сжав ее, — даже тебя.
Драко выдохнул и посмотрел на их сплетенные пальцы.
— Грейнджер...
— Я ненавижу его, — яростно выплюнула она, и по щекам снова заструились слезы. — Я так сильно его ненавижу.
— Дыши, Грейнджер, — непреклонным тоном произнес Малфой, слегка обрадованный услышать, что в ее голосе вновь появляется жизнь. — Выпей еще чаю.
— Спасибо, — внезапно сказала она, и Драко от удивления вскинул голову, — что выслушал. Теперь... я чувствую себя немного лучше.
Малфой кивнул в ответ, ощущая неловкость, и нахмурился, когда увидел, как предательская слеза упала на его ладонь. Слушая их сердца, звучащие в унисон, он поднял голову и оставил легкий поцелуй на ее губах. Очевидно, что ее тоска быстро не пройдет, но он знал, что в свое время Грейнджер убежит от печали, потому что она была слишком сильна, чтобы потеряться в сокрушительном бездействии.
— Чем хочешь заняться? — тихо спросил он.
— Я устала, — призналась Гермиона, ерзая в его объятиях; взгляд говорил, что она собирается спросить о чем-то, что, как она знала, ему не понравится. — Останешься со мной, пока я не усну?
Драко заколебался, но затем медленно кивнул; лег на кровать, осторожно притянул к себе Грейнджер и, позволяя ей прилечь у себя на груди, проливать слезы на его свитер, накрыл их одеялом. Лениво перекинул руку через ее талию и осознал, что они никогда прежде просто так не спали — без выматывающего послеоргазменного блаженства.
Если когда-нибудь в будущем его спросят, он ответит, что именно в этот момент он осознал, что его чувства к Грейнджер стали настоящими, до невозможного опасными. Они стали настолько сильными, что, он мог честно признаться, для него была безразлична ее нечистая кровь.
Его действительно это больше не заботило.
====== Глава 21. Шрамы ======
Саундтрек:
Radiohead — Nude
Placebo — Running Up That Hill
Placebo — I’ll Be Yours
Драко медленно пробуждался, разбуженный кошачьим урчанием; он озадаченно изогнул бровь, когда понял, что место рядом на кровати пустует — лишь в изножье дремал кот.
Проигнорировав кота, он приложил ладонь на место Грейнджер и почувствовал, как остатки тепла ее тела щекочут кожу. Еще не совсем отойдя ото сна, он перевернулся на другой бок и увидел Гермиону, сидящую у окна; ее силуэт выделялся на фоне ослепительного золотого света утреннего солнца. Малфой прищурился и сел, посмотрел на ее уставшее, напряженное лицо и нахмурился, заметив рассеянный взгляд.
Она была во вчерашней одежде, на лице — следы пролитых слез, голова покоилась на коленях, прижатых к груди. На губах остались следы от постоянных покусываний, рот был искривлен в траурном изгибе, глаза отекли и воспалились. Все, что она делала, — смотрела в окно.
И не шевелилась.
Почти не дышала.
Он внимательно осмотрел в ней каждую деталь, обдумал и постарался определить, что делать. Мерлин свидетель, он не имел ни малейшего понятия, как облегчить ее страдания, но потребность сделать хоть что-нибудь уже пробралась под кожу; он даже не сопротивлялся ей.
Малфой приподнял бровь, когда Гермиона тяжело выдохнула вблизи стекла и, подняв руку, начала выводить бессмысленные узоры на запотевшей поверхности.
Грейнджер рассеянно провела пальцем по стеклу, нахмурилась, когда осознала, что делает. Они с матерью оставляли друг другу небольшие послания на зеркале в ванной, когда Гермиона была еще маленькой; приятные мелочи, как «Я люблю тебя» или «Спокойной ночи».
Рука безвольно упала, когда Гермиона прочитала написанное: «До скорой встречи».
Она тряхнула головой, когда расплывчатый голос Драко вторгся в ее сознание, и она вернулась в реальность.
— Что?
— Ты хоть сколько-нибудь спала? — озабоченно спросил он.
— О... — выдохнула она. — Немного... Достаточно...
— Что-то не похоже, — сухо сказал он, откинул одеяло и сел на краю кровати. — Тебе нужно отдохнуть.
— Нет, все в порядке, — пробормотала она; Драко ненавидел, какой отстраненной она казалась. — В любом случае я сейчас не усну...
— Не говори, что ты в порядке, когда и так ясно, что это не так, — обругал он, возможно, слишком резко. — Это чертовски бесит.
— Но я...
— Помолчи, — пробурчал Малфой, — понять не могу, почему вы, гриффиндорцы, скрываете все за долбаным позитивом, радугами и единорогами?!
— Я не...
