Драко внимательно посмотрел на нее, пока обдумывал предложение.
— Я не голоден.
— Когда ты в последний раз ел?
— Это не важно...
— Тебе нужно подкрепиться, — настаивала она. — Разве не лучше позавтракать сейчас, когда все еще спят? Да ладно, зато после ты сможешь остаться с ней, а я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы провели как можно больше времени наедине.
— Да Салазара ради... — прорычал он, взглянул на Грейнджер через плечо и покинул комнату. — Ладно, пойдем.
— Не любишь ранние подъемы, да?
— Не тогда, когда моя девушка находится без сознания, а чертова кузина никак не отвалит, — напряженно ответил он и заметил ее довольную улыбку, когда они спускались по лестнице. — Что?
— Ты назвал Гермиону своей девушкой?
— Тебе что, двенадцать?
— Это просто наблюдение...
— Бессмысленное, — проворчал он. — Ты серьезно считаешь, что я был бы здесь, если считал ее случайной знакомой? Чертова идиотка.
— Смени настроение, или в твоем английском завтраке не окажется бекона.
Драко закатил глаза, когда они вошли в кухню; комната, которая еще вчера полнилась беспокойством и яростью, сейчас была совершенно чиста и убрана. Никакой перевернутой мебели, никакого разбросанного декора, никаких пятен крови. Он готов был поклясться, что до сих пор чувствует панику и запекшуюся кровь. Его глаза изучали стол, на котором лежала Грейнджер, и внутри все завязывалось в тугой узел беспокойства.
— Мы должны есть здесь?
— Где еще нам это делать? — спросила Тонкс, пожимая плечами.
— В гостиной?
— Там тело Добби, — ответила она. — Помещение обработали Скорджифаем бесчисленное количество раз. Уверяю, все чисто.
Драко нерешительно сел за стол, а Тонкс произнесла несколько заклинаний для приготовления завтрака. Он дернулся от неожиданности, когда почувствовал прикосновение к голени. Опустив взгляд, встретился с огромными оранжевыми глазами — на его колени в тот же миг запрыгнула лохматая масса рыжего меха.
— Я все думала, куда он делся, — сказала Тонкс. — Это кот Гермионы, Жи...
— Живоглот, — закончил Драко и приподнял бровь, когда животное коснулось холодным носом его ладони. — Да, я знаю. Мерлин упаси ее выбрать красивого кота.
— Зато он умный, — заметила она и со знанием дела посмотрела на Драко, — и умеет разбираться в людях.
Гермиона вскочила в постели с резким выдохом, который, возможно, превратился в крик, если бы ее горло не пересохло до состояния наждачной бумаги.
Голова кружилась, тело было уставшим, но защитные инстинкты сработали незамедлительно — она приступила к поиску палочки или сумки и встревожилась, когда не нашла ни того, ни другого. Она диким взглядом оглядела комнату и, хотя та показалась ей очень знакомой, правда она и не могла понять почему, была слишком насторожена, чтобы расслабиться, ведь прекрасно знала, как легко можно изменить пространство при помощи нескольких хитрых заклинаний.
Она попыталась погрузиться в воспоминания — Мэнор и первый взрыв Круцио, произнесенный визгливым голосом Беллатрисы, но больше она ничего не смогла вспомнить. После этого все было туманно и разрозненно... лишь много криков. Так где же она?
Гермиона провела ладонью по матрасу, ощутив тепло. Одному Мерлину было известно откуда, но она знала, что рядом с ней в постели кто-то лежал, и это крайне сильно ее нервировало.
— Гарри? — позвала она низким грубым голосом, который не могла узнать. — Рон?
Она не ожидала ответа, хоть и надеялась на него. Она ощутила боль и поняла, что ее может стошнить; отголоски последствий беспощадных пыток Беллатрисы заставляли ее тело пульсировать в такт биению сердца. Болело абсолютно все, однако именно рука горела, как свежий ожог, и Гермиона неуверенно осмотрела красную влажную повязку. На секунду она подумала снять ткань, но решила, что разумнее будет оставить все на своих местах, пока не узнает, где находится и кто ей помог.
Гермиона снова провела рукой по матрасу, касаясь остатков тепла чужого тела кончиками пальцев. Тот, кто разделил с ней кровать, ушел недавно. Она еще раз осмотрела комнату, выискивая что-нибудь подозрительное или намекающее на присутствие другого человека, но содержимое было минимальным: кровать, комод, шкаф.
Она несколько минут обдумывала, так ли хороша идея покинуть комнату, и любопытство подтолкнуло ее к решению, пусть и неверному. Отбросив покрывало, она вздрогнула, когда переместилась к краю кровати и спустила ноги на пол, но как только Гермиона перенесла на них вес, то упала. Она застонала, поскольку удар послал резкую волну боли по всему телу; она попыталась встать, но это оказалось бесполезной идеей.
Ее ноги были нетвердыми и слабыми, почти онемевшими, и она вмиг возненавидела затруднительное положение, в котором оказалась. Она никогда не была хрупкой или беспомощной, поэтому неспособность подняться на ноги расстроила ее, особенно после того, как она уже почувствовала себя уязвимой в этой неожиданной ситуации. Она подумала, чтобы поползти к двери, но решила, что этот план небезопасен, поэтому, сконцентрировав всю силу в руках, попыталась заползти на кровать.
