— Нет, закончи завтрак, Драко, — сказала Тонкс, — и прекрати так заглатывать, а то подавишься.
Он бросил на нее сердитый взгляд.
— Прошу прощения, должно быть, я прослушал объявление тебя моей нянькой.
— Знаешь, сарказм — низшая форма остроумия.
— Кто бы так ни сказал, был крайне зол на то, что не способен на подобное, — ответил он, отталкивая тарелку и вставая из-за стола. — Все, я закончил.
— Может, стоит взять с собой Живоглота? — предложила она, пока Драко не успел уйти. — Наверное, Гермиона соскучилась по нему, и она бы хотела...
— Не сейчас. Не хочу, чтобы что-либо отвлекало, когда она придет в сознание, или если у нее возникнут какие-нибудь проблемы, потому что этот кот требует слишком много внимания...
— Возникнут проблемы? — повторила Тонкс, нахмурившись. — О чем ты?
Он отвел взгляд.
— Неважно.
— Нет, погоди. О чем ты переживаешь? Ее травмы не излечились?..
— Слушай, я не тупой, — перебил он, — и знаю, что Круцио творит с разумом.
Тонкс с понимающим видом поджала губы.
— Ты боишься, что она тебя не вспомнит? — пробормотала она, наблюдая, как Драко беспокойно сжал кулаки. — Не стоит переживать, обычно жертва днями должна подвергаться пыткам, чтобы это отразилось на ее памяти или...
— Ты недооцениваешь способности Беллатрисы.
— Нет, Драко...
— Да! Именно так! — прокричал он. — Да что с вами, придурки! Не все в жизни заканчивается чертовски блестяще, сверкая от звездной пыли и сияя радугами!
— Я только пыталась...
— Иногда все превращается в дерьмо, и на этом конец истории! Твоя способность с оптимизмом смотреть на жизнь была бы почти впечатляющей, если бы не являлась смешной!
Тонкс нахмурилась.
— Ты издеваешься из-за того, что я не перестаю надеяться?
— Нет, я жалею тебя, потому что ты полагаешься на надежду.
— Ты жалеешь меня, потому что я надеялась, что мой отец не погибнет напрасно или что мой сын вырастет в свободном мире? — тихо спросила она. — Я не полагаюсь на надежду, Драко, но порой она помогает мне пережить некоторые дни, и она поможет нам выиграть эту войну.
— Ну, это твое бредовое мнение...
— Я не верю, что ты находился бы здесь, если бы у тебя не было хоть маленькой крупицы надежды, что Гермиона вспомнит тебя, или что после войны у вас с ней может быть жизнь...
— Хватит. — Он дышал сквозь сжатые зубы. — Сдержи свое слово и убедись, что Поттер с Уизли будут держаться подальше.
Он вышел из кухни, не дожидаясь ее ответа; нервной походкой направился к лестнице, звучно сглотнул, чтобы избавиться от неудобного жара под воротником. Слова Тонкс насчет жизни после войны заставили его забеспокоиться, поскольку он намеренно избегал мыслей о будущем в случае поражения Волдеморта. Вопрос родителей и их неизбежного осуждения Грейнджер означали, что ему придется принять много решений, которые в конечном итоге сильно изменили бы его жизнь — если они все выберутся из этого живыми.
Необходимость планировать будущее казалась маловероятной, когда в настоящем было так много проблем.
Сейчас все, о чем мог думать Драко, — вернуться к Грейнджер и наслаждаться ее компанией, пока она не проснется. Если она его вспомнит… Сейчас это «если» было его единственным приоритетом. Остальное могло подождать на задворках сознания. Он поднялся по лестнице и подошел к спальне, ожидая найти Гермиону в постели, твердо намеренный присоединиться к ней под одеялами, пока та спит.
Он толкнул дверь, сделал несколько шагов в комнату и сразу заметил вспышку знакомых каштановых волос, сбившихся набок, а после широко распахнутые карие глаза, по которым тосковал — они смотрели на него в ответ. Он замер на месте в паре шагов от нее, дыханье сперло в горле; они молча смотрели друг на друга в течение самой долгой минуты в их жизни.
Она полулежала на кровати, неловко удерживая вес на руках, и смотрела на него через плечо. Она ахнула от удивления, на лице было написано ошеломление; он вглядывался в ее лицо, выискивая намек на узнавание, но Гермиона лишь смотрела ему в глаза, словно ожидая его исчезновения.
Она моргнула, и время возобновило свой ход.
Драко не смог понять, то ли руки подвели Гермиону, то ли она хотела броситься к нему, но она развернулась всем телом, и Драко, подгоняемый защитным инстинктом, подхватил ее, оберегая от падения. Она лишила его равновесия, и они опустились на пол; ее движения были отчаянно неуклюжими, она практически вцепилась в него ногтями, царапая грудь, пока не обхватила руками шею, крепко прижимая его к себе. Она хваталась за него, словно прошли годы, а не месяцы; пальцы болезненно впивались в его лопатки, но ему было плевать.
Он приобнял ее за талию, запустил руку ей в волосы и перекинул пряди за спину, чтобы прикоснуться губами к нежному месту за ухом, ощутить биение сердца. Не поцелуй, лишь касание — кожа к коже.
Она прижимала его так крепко, что начала дрожать, она обнимала его всем телом, наполняя его волосы своим дыханием, покидавшем ее мелкими, неглубокими выдохами.
— Ты помнишь меня.
Он не собирался произносить этого вслух, и если бы не находился так близко к ней, она бы ни за что не расслышала этих слов.
