— Знаешь, — произнесла Гермиона, когда молчание между ними стало казаться слишком долгим, — моя мама говорила, что самые опасные в мире люди — это родители, которые любят своих детей, потому что ради них они и убьют, и умрут. Твоя мать любит тебя, Драко. Думаю, она просто хотела сделать все возможное, чтобы найти тебя.
— Хм, — он нахмурился, не зная, что ответить. — Ты сказала ей, где я был?
— Нет, не смогла. Думаю, я была слишком ранена. А потом что-то произошло... я помню люстру, но на этом все. Как мы сбежали?
— Не знаю.
— Но ты уверен, что все в порядке?
— Да, все в порядке. — он кивнул, — лишь несколько шишек и царапин. Как я и сказал, ты пострадала сильнее всех.
— Теперь я вспомнила, как получила это, — пробормотала она, и Драко опустил взгляд и увидел, как она теребит повязку вокруг предплечья.
— Не смотри на это, Грейнджер.
Конечно, она не послушала, и он съежился, наблюдая, как она сняла липкую, окрашенную кровью ткань и уставилась на ужасную метку. Она вздрогнула.
— Уродливо, правда?
Драко не был уверен, сказала она это о шраме или самом слове «грязнокровка», но он поднял руку и закрыл ладонью рану, не прикасаясь к ней, поскольку та все еще выглядела воспалённой и болезненной.
— Это ничего не значит, — прошептал он ей на ухо.
Она ничего не ответила, но потянулась к его свободной руке и закатала рукав, чтобы обнажить Темную метку. Она повторила его действия: прикрыла ее ладонью и прошлась пальцами по его запястью в успокаивающем жесте.
— Твоя тоже ничего не значит.
Какое-то время они неподвижно лежали в тишине, застывшие во времени, и лишь ритмичные синхронные подъемы груди указывали на наличие жизни. Гермиона первой нарушила момент, вздохнула и повернула голову, чтобы поцеловать его в уголок рта.
— Думаю, стоит сказать остальным, что я в порядке, — нежно произнесла она. — Ты поможешь мне...
— Грейнджер, подожди, — перебил он и скривился, изо всех сил пытаясь найти слова, которые хотел сказать. — Прошли месяцы. Давай... Позволь нам несколько безмятежных часов, пока твоя личная Голгофа настойчиво не попытается тебя задушить.
Она слегка рассмеялась.
— Хорошо, — согласилась она. — Но ты же знаешь, что можешь получить столько часов, сколько захочешь, Драко? Часов, дней, месяцев... сколько захочешь.
Он прикоснулся губами к ее шее, чтобы не поддаться соблазну и не произнести «лет». Во-первых, потому что для него подобный ответ оказался бы слишком слащавым, а во-вторых, он просто не был уверен — возможно, у них не было этих лет.
Он вспомнил свой утренний разговор с Тонкс и осознал, что не жалел ее из-за наличия надежды.
Он ей завидовал.
[1] майское дерево — http://fehta-cult.blogspot.com/2015/04/blog-post_20.html
====== Глава 34. Дружба ======
Саундтрек:
Joshua Radin and Maria Taylor — When you Find Me
Hurts — Illuminated
Драко предположил, что прошло четыре часа с момента пробуждения Грейнджер, которые они провели за тихими разговорами, перемежающимися долгими паузами уютной тишины. Он рассказал о пребывании в доме Андромеды, о получении известия о смерти Теда — и это ее расстроило, — а после о рождении Тедди — это ее обрадовало. В ответ она рассказала о реакции Поттера на новость об их неожиданных отношениях, успехах в поиске крестражей; она рассказывала с такими доверием и легкостью, как будто любые долгие сомнения насчет его лояльности полностью исчезли.
Словно он был одним из них.
Он заметил, что она воздержалась от упоминания Уизли, чему на данный момент он был очень рад. Упоминание ее бывшего любовника только бы раздражало, а он не хотел нарушать спокойный удовлетворенный настрой, когда он только вернул ее; именно поэтому он не поднимал вопрос о трюке, который она провернула с ним в Хогвартсе. Казалось, что они провели в разлуке целую жизнь, но воспоминания о ее жестоком Петрификусе и брошенном в руки порт-ключе были свежи, словно произошли вчера; все обиды и вопросы по-прежнему оставались с ним и ждали своих ответов.
Но тема могла подождать, если это позволит им еще немного насладиться миром.
— Драко?
— М-м-м.
— Ты не… Не уверена, как спросить. Я о том, что… ты не…
— Просто спроси, Грейнджер, — вздохнул он. — Тебе не кажется, что мы прошли период, когда остерегались реакций друг друга?
— Ты больше не чувствуешь неудобства из-за наших отношений, — с опаской произнесла Гермиона. — Ты не борешься с этим.
— Это казалось слегка бессмысленным. — Он пожал плечами.
— Но почему? Что изменилось?
Он задумался, глубоко вздохнул.
— Все осталось по-прежнему, в этом и состояла проблема, — ответил он, решив, что она заслуживает честности, несмотря на протесты гордости. — Расстояние ничего не изменило, Грейнджер, ты все еще сидела у меня под кожей. Противиться этому сейчас было бы бессмысленно и самоубийственно.
Гермиона тихо хмыкнула, и он подумал, что она улыбалась.
— Я тоже скучала, Драко.
