— Разыскиваю свою палочку. Не могу найти. Ты ее куда-то убрала?
— Нет, я ее не видела, — сказала она, проходя мимо и присаживаясь на кровать. — Тебе следует спросить Андромеду. Возможно, она подобрала ее.
Драко перевел на нее глаза, и сразу же пожалел, что сделал это. Она изучала его мягким грустным взглядом, усиленно моргая, словно пытаясь удержаться от слез. Это напомнило ему о той душераздирающей сцене, когда Гермиона смотрела на него во время их прошлого прощания, а после бросила в него Ступефаем, сунула портключ в руку и отправила к Андромеде. На этот раз это было незаметное, умело скрытое за беспристрастием выражение, которое могло бы показаться почти убедительным, если бы он не видел ее глаз. Они выдавали ее. Так было всегда.
— Хочешь мне что-нибудь рассказать? — поспешно спросил он.
Казалось, вопрос ошеломил ее на мгновение, и она замерла с полуоткрытым ртом, как будто собиралась ответить, но лишь вздохнула, улыбнулась и покачала головой.
— Нет, я просто задумалась.
— Почему тебя не было за завтраком?
— Я была с Гарри и Роном, — сказала она. — Гарри снились... кошмары...
— Ну конечно, — простонал он, — как будто остальным они не снятся…
— Нет, я знаю, но у него… другое. Это трудно объяснить.
Он ждал уточнений, но она лишь молча смотрела на него мягким, грустным, таким сладким взглядом, что в нем можно было утонуть. Опустившись на кровать рядом с ней, он сжал перед собой руки, положив запястья на колени. Он подумал просто спросить ее, выплюнуть мучавший вопрос, — не собирается ли она покинуть его? — но отверг свои инстинкты, уверившись, что придает слишком много значения комментарию Блейза, тем более упрямство запрещало произнести эти слова вслух.
— Ты в порядке? — спросила Гермиона, протягивая руку и нежно касаясь кончиками пальцев пульса на запястье. — Ты кажешься чем-то обеспокоенным.
— Я в порядке, — сказал он твердо. — Блейз и Тео разозлили меня, вот и все.
— Что они натворили?
— Ничего особенного. Ты поможешь с поиском моей волшебной палочки?
Она улыбнулась.
— Это что, какой-то непристойный намек?
— Нет, — он ухмыльнулся в ответ и склонил голову, чтобы оставить короткий поцелуй на чувствительной коже за ухом. — Хотя, если ты именно этим предлагаешь заняться, я с радостью соглашусь.
— Извини, Драко, — разочарованно протянула она, осторожно отталкивая его. — У меня еще остались кое-какие дела.
Он раздраженно хмыкнул и отстранился.
— Например?
— Я обещала помочь Гарри и Рону...
— Есть ли причина, по которой ты так чертовски неуловима?
Она слегка съежилась, но Драко все равно заметил.
— Ну, Рону нужна помощь с чужой палочкой, — неуверенно объяснила она. — И я сама хочу попрактиковаться...
— ...с Люпином и Тонкс, — резко закончил он. — Ладно, хорошо.
— Извини, Драко, мне просто нужно обсудить с ними…
— Все в порядке. По крайней мере сегодня вечером ты придешь спать, или я снова застряну с твоим блохастым другом?
— Я ненадолго, — заверила она и, вытянув шею, поцеловала его в уголок рта — точно так же, как в их последнюю ночь в Хогвартсе. — Я люблю тебя.
Он закрыл глаза, и в памяти всплыл приносящий муку образ Грейнджер, плачущей под дождем.
— Знаю, — пробормотал он, наблюдая, как она уходит.
Не теряя времени, он вернулся к поиску палочки, лишь бы снова не упасть в раздумья над словами Блейза. Это была лишь догадка, родившаяся из ничего. Бессмысленная фраза без содержания или основы, но она все равно жужжала в голове подобно рою безумных ос, беспощадно жаливших мозг.
«Они будут сражаться. Ты, я или кто-либо еще не сможешь ничего сделать, чтобы помешать им.»
Когда Драко проснулся, он уже знал, что ее рядом нет — по холодному воздуху, цепляющемуся за плечо, смог определить отсутствие ее тепла.
Вероятно, он не обратил бы особого внимания на время, если бы не заметил, что часы показывали ровно полночь, и что-то в совершенстве времени поселило тревожное ощущение внутри. Повернувшись к пустому месту рядом, он провел ладонью по оставленному ей углублению на матрасе, обнаружив, что оно все еще теплое, а подушка по-прежнему влажная от принятого перед сном душа. Он потер глаза ладонями, оглядывая темную комнату, как будто она могла хоть немного прояснить местонахождение Гермионы.
Рациональная часть его сознания — обычно самая громкая — говорила, что скорее всего Грейнджер вышла в туалет или спустилась вниз за стаканом воды; но также присутствовал сильный, надоедливый зуд, который уговорил его покинуть кровать, набросить одежду и отправиться на ее поиски. Нахмурившись, он вспомнил, что остался без палочки, и был благодарен луне за ослепительное сияние, освещавшее путь к двери. Но когда он оказался в коридоре, его окружила совершенная тьма, чернота, которая душила, подобно могиле или дегтю.
