Что касается антисемитизма политических лидеров Квебека – это расхожий миф. Я лично знаком с частью этих людей: многие деятели сепаратистского движения вышли из нашего университета. Хорошо помню, как основатель Квебекской партии Рене Левек устроил кошерный прием в честь годовщины избрания первого еврея в парламент провинции, кстати, впервые в истории Британской империи. Я уж не говорю о тесных связях Левека с еврейской общиной. К тому же многие евреи участвуют в движении за суверенитет: например, Давид Левин, а Эвелин Абитболь, с которой я хорошо знаком, была кандидатом в депутаты от Квебекской партии. Неоднократно правительства Квебека назначали евреев на должность генерального представителя в той или иной стране: благодаря федеральному устройству у ряда провинций есть не только свой МИД, но и сеть представительств за рубежом.
Надо понимать, что Квебекское движение не столько этническое, сколько культурно-политическое, и я очень давно не замечал за кем-либо из лидеров Квебека антисемитских заявлений: они у нас моветон.
Когда в 1995 году проходил референдум о независимости, сторонники суверенитета набрали на 0,5 % меньше, чем его противники. В три часа ночи премьер-министр Квебека Жак Паризо, крайне раздраженный исходом голосования, заявил, что референдум был проигран из-за «денег и голосов этнических меньшинств». В семь утра Паризо ушел в отставку: у нас подобные речи недопустимы.
Эта история получила неожиданное продолжение в 1996-м, когда я со своими студентами был в Израиле, где Биньямин Нетаньяху как раз победил Шимона Переса с перевесом в 0,5 % голосов. Победил и в первой же речи заявил, мол, важен не минимальный перевес, а то, что меня поддержали почти 60 % избирателей-евреев. Мои студенты засуетились, гадая, через сколько часов Нетаньяху уйдет в отставку. Разумеется, никуда он не ушел: в Израиле политические ценности совсем иные.
М.Г.: Мусульманская община Канады по численности втрое превышает еврейскую, а в Монреале вторым языком по количеству носителей после французского стал арабский. Как складываются отношения между общинами?
Я.Р.: Когда несколько лет назад прозвучал призыв запретить госслужащим ношение религиозной символики – это было направлено против хиджаба, – еврейские организации тут же выступили против. И это не единственный пример солидарности мусульман и евреев, в последнее время появилось довольно много инициатив по сближению общин. Я читаю курс современной еврейской истории, и всегда в аудитории есть несколько мусульман – им это интересно. В отличие от соседнего англоязычного университета Макгилл, где еврейскую историю изучают в основном евреи, у нас евреев на курсах еврейской истории практически нет. И эта открытость обществу во многом характеризует нашу жизнь, подобная мультикультурность обогащает страну и препятствует экстремизму.
Рецензия на книгу: Быть евреем в России…: материалы по истории русского еврейства. 1900–1917 годы / сост., закл. ст. и примеч. Н. Портновой. Иерусалим: Принтив-пресс, 2002. 448 с.[39]
История российского еврейства последних десятилетий царизма – это тема, значение которой выходит далеко за рамки собственно еврейской истории. Она затрагивает историю России и Восточной Европы, она оказала – и продолжает оказывать – сильное влияние на историю Ближнего Востока, прежде всего на историю Израиля и Палестины. Она является также составной частью истории Северной Америки, куда устремилось подавляющее большинство евреев, эмигрировавших из Российской империи (как и впоследствии из СССР и постсоветского пространства). Ничуть не преувеличивая значение российских евреев того времени, невозможно не отметить их влияние на целые отрасли человеческой деятельности мирового масштаба: изобразительного искусства и зарождающегося тогда киноискусства, естественных наук и популярной музыки, розничной торговли и профсоюзного движения. Многие концепции, возникшие в среде российского еврейства, столь своеобразны, что даже спустя более века они продолжают влиять на политическую и военную историю мира. Поэтому сборник, выпущенный в Израиле, затрагивает ряд тем мирового значения, а не только отвечает специфическим интересам израильтян российского происхождения.
Сборник состоит из четырех неравных частей. Первая представляет документы об исторических событиях, затронувших евреев России в начале прошлого века. Вторая часть, по словам составительницы, «представляет собой реакцию на эти события еврейской интеллигенции». Третья – свидетельства эмигрантов, попавших в Америку и в Палестину, и, наконец, четвертая позволяет читателю познакомиться с литературными произведениями, написанными тогда российскими евреями на трех языках: русском, идише и только создававшемся тогда иврите.
