Трагедия заставила бросить работу и мчаться к одному из самых отдаленных западных поместий. Во главе отряда разведчиков Ярослав отправился к месту происшествия. Его хозяева, во время эпидемии бросив ранее возделанный участок, ушли достаточно далеко от крепости, где на берегу небольшой речки расчистили новый и жили вплоть до событий последнего времени. Даже нападение энолов не вызвало желания людей покинуть глухой, но обжитой угол. И вот произошло то, чего больше всего опасался Ярослав. Соседи, такие же любители одиночества, нашли всю семью убитой!
Прибыв на место, Ярослав тщательно осмотрел все вокруг. Кроме множества следов, принадлежащих хозяевам и членам семьи, не обнаружили ничего подозрительного и никаких признаков борьбы или других следов.
Были похищены инструменты, семена и домашний скот. Определить виновников не составляло труда, раны на теле убитых и разбитые головы детей оставили острые дубинки войо!
Сомнений не возникало!
Ярослав возвращался в крепость в крайне удрученном состоянии, он предвидел бурю, которую вызовет это бессмысленное убийство.
Общество колонии, и так взбудораженное мнимой победой над энолами, столь откровенный повод к войне с войо не пропустит без ответа. «…И это все в тот момент, когда в любой день могут приплыть корабли Бурути с несколькими сотнями людей на борту, - думал он, — как некстати это убийство…»
Сознавая всю трагичность ситуации, Ярослав, тем не менее, понимал, что более не сможет удерживать народ, и если выступит против войны, его сметут, как лишнее препятствие. Лучше возглавить потоп, чем строить дамбу. В этом случае он мог попытаться управлять стихией народного возмущения, нежели пытаться ее образумить.
На площади перед мегароном повозку с телами встречала угрюмая толпа, состоящая в основном из аборигенов, но многие земляне не пропустили событие. Народ молчал, решительно потупив взоры, Ярослав не услышал в свою сторону ни одного выкрика или требования. Такой знак внешнего равнодушия и озлобленной холодности не предвещал ничего хорошего, страстимогли прорваться в любую минуту.
Ярослав оставил коня и отдал поводья Геннадию, чтобы тот увел Казбека под навес. Моросил обычный в это время дождь, по каменным плитам мостовой бежали ручьи и, чтобы зря не мокнуть, он направился в мегарон, где в очаге горело жаркое пламя, и можно было обсушиться. Несмотря на наличие плаща, за время поездки он изрядно промок и замерз. Толпа без всякого разрешения последовала в зал, из ее рядов выделились самые активные, уже сейчас готовые к перепалке с вождем, по прошлому опыту зная его отрицательное отношение к большой войне. Когда люди заполнили мегарон и вестибюль, Ярослав, греясь у огня, обернулся и непринужденно спросил:
— Как понимаю, вы ходите знать мое мнение о случившемся, или оно вам уже известно?
Многие из аборигенов опешили, улавливая мысль, но, к сожалению, среди них были земляне, вполне разделявшие чувства толпы. Впрочем, и сам Ярослав не был столь бессердечен, он и сам был опечален гибелью людей, только в отличие от остальных несколько более информирован и дальновиден.
Из гущи людей раздались голоса:
— Ярослав, ты не прав, сколько можно терпеть такое соседство! На месте этих несчастных может оказаться любой, а если теперь спустим на тормозах, дикари совсем обнаглеют, неужели ты привел нас сюда лишь для того, чтобы какие-то обезьяны убивали!
Слова, сказанные на русском, были непонятны в зале, тем не менее, получили всеобщее сочувствие, аборигены кивали головами, повторяя:
— Дхоу должен наказать убийц! Веди нас, Дхоу!
Наконец из толпы выступил Банула Наростяшно и, как человек решительный, взялся говорить за всех:
— Дхоу Наватаро! — говорил он, слегка стесняясь большого количества народа, но уверенно и напористо. — Мы знаем, вы против войны с этими убийцами, но не можем далее терпеть. Нелюдь входит в наши дома, берет себе наши вещи, наше зерно и продукты. Теперь они убили целую семью! Дхоу говорит, надо терпеть! Надо дождаться подкреплений из Агерона! Ждать когда придет Дхоу Олег и приведет еще индлингов. Но войо не ждут! — широко развел руками Банула с удивленной физиономией на лице. — Если Дхоу не хочет защищать своих людей, пусть он позволит нам самим защитить себя!
Присутствующие яростно загалдели и в исступлении замахали руками. Ярослав подал знак, давая понять, что хочет говорить, но люди не умолкали. После того, как народ выговорился, он ответил:
— Банула! Ты уже трижды проявил неподчинение вождю и сейчас призываешь к бунту! Трижды в полный голос выказывал недовольство моими приказами! В твоих словах слышна скрытая угроза!…
Простодушный абориген непонимающе замотал головой, мол, я ни сном ни духом.
- …Но ты зовешь людей вступить в тяжелый бой, совершенно не понимая, почему твой вождь упрямо отказывается?
Банула не согласился:
— Дхоу, я не в коем случае не зову против Вас, и почему вы не хотите войны?
— Тогда скажи сам, если знаешь! — резко прервал его Ярослав.
— Ну… - неуверенно протянул Банула, — будет много убитых.
— Еще!
— Ну… — качнул согласно головой. — Ну… войо могут победить!
— Еще!
