Громовержец ничего не ответил, только погладил меня по голове, как делал это в далеком детстве, и направился к дверям.
— Тор, стой! — я догнала его и схватила за предплечье. — Это же твой брат, Тор! Это же Локи. Это наш Локи! Он не может умереть!
— Все мы рождаемся и умираем… — стараясь не смотреть мне в глаза, пробормотал бог Грома.
— Не говори словами Всеотца! — воскликнула я. — Да… умираем, но… но не сейчас! Как ты можешь допустить это? Придумай что-нибудь, слышишь? Что угодно! Почему его нельзя на худой конец опять заточить в темницу? Почему?! Почему ты молчишь?! — я уже не сдерживала своих эмоций. Пелена перед глазами дрожала, в горле застрял комок горечи, не давая нормально дышать. Я ударила пару раз кулаками в твердую грудь принца и всхлипнула. — Мы не можем позволить ему умереть! Понимаешь? Вспомни, вспомни, каким он был! Разве бы произошло все это, если бы его не пичкали ложью все эти годы? Он не виновен, Тор!.. Почему вы все не можете понять, что он невиновен?!
У меня уже начиналась банальная истерика, иТор понял это. Он просто прижал меня к себе, я уткнулась лбом в его холодные доспехи.
— Я… — он запнулся, не решаясь что-либо сказать.
Но через некоторое время, когда я вновь подняла на него свои глаза, бог Грома тяжело вздохнул и сказал: — Я что-нибудь придумаю. Только успокойся, слышишь меня?
— Ты спасешь его? — осипшим голосом прохрипела я.
— Я не знаю, но… я придумаю. Обещаю.
Я отстранилась от громовержца и закрыла лицо руками. Кажется, этот кошмар никогда не закончится.
— Эви? — я посмотрела на мужчину сквозь пальцы. — Прости меня. Если бы Локи не вернул тебя, я бы никогда в жизни себе это не простил…
— А теперь пусть это мотивирует тебя. — хмыкнула я.
Мы обменялись грустными натянутыми улыбками, а затем Одинсон двинулся к выходу.
— Тор? — окликнула его я, когда перед ним распахнулись двери. Громовержец повернулся. — А ты правда убил бы его?
Наследник Асгарда ничего не ответил и покинул покои. Я забралась с ногами на широкую постель и уткнулась подбородком в колени. Тор что-нибудь придумает… Тор что-нибудь придумает… Тор что-нибудь придумает…
Но сколько бы я не повторяла эту фразу мысленно или вслух, мне слабо верилось в это. Что он мог придумать? Поговорить с Одином? Вряд ли Всеотец сможет простить все злодеяния, которые были совершены Локи. Не сможет… Он слишком самоуверен, слишком тверд, слишком принципиален. Но неужели он сможет смотреть, как мучают его сына, пусть даже приемного? Неужели сможет наблюдать, как его казнят?
Я схватилась за голову, закрывая уши, закачала головой и зарыдала. Нет. Нет! Я не дам умереть Локи. Никогда не дам умереть. Фригг сказала, что мы связаны одной ниточкой, и я не позволю никому разорвать ее. Локи — мой. Ледяной принц, упрямый, эгоистичный, невыносимый собственник, тайно и болезненно желающий быть кем-то любим, и все-таки — мой. И если я не сумею его спасти — умру следом за ним.
Накинув плащ и нацепив на голову капюшон, я выскользнула из дворца и поспешила в глубину сада. Вбежала по порожкам и толкнула дверь, очутившись в маленьком домике. Я приблизилась к столу и зажгла свечу. Помещение тут же окутал теплый желтый свет. Так намного проще будет отыскать то, что мне нужно.
Я взяла свечку в левую руку и стала медленно изучать корешки книг, что стояли на полке возле стены. Когда-то, пару лет назад, Локи при мне убирал карту Асгарда, где были помечены лазейки и тайные пути в другие миры и измерения. И он клал ее в какую-то книгу. Только вот, в какую?
Поставив блюдце со свечой на верхнюю, пустующую полку, я стала перебирать каждую имеющуюся книгу. Я переворошила еще задний ряд фолиантов и рукописей, перелистала каждую страницу, но найти карту не увенчалось успехом. Оставались парочка книг на камине и на столе. Я вновь приступила к поискам. Но и в этих книгах я ничего не нашла. В бессилии я опустилась в кресло и откинулась на спинку, как вдруг почувствовала, что что-то твердое уперлось мне в спину. Я резко вскочила и пощупала спинку кресла — здесь явно что-то было. Вцепившись в тряпичную обивку, я без труда поддела ее и слегка дернула. Ткань хрустнула, и мне в руки упал… сборник детских сказок. Я грустно улыбнулась и развернула корешок. На ветхих страницах лежала два листочка — портрет маленького Локи, нарисованного мной, а под ним — карта.
Я провела указательным пальцем по рисунка, по штрихам карандаша, разгладила немного смятый край. Где-то линии были четкими, где-то едва заметными. Я улыбнулась. Столько лет прошло, а Локи хранил этот портрет.
— Можно поинтересоваться, что ты снова рисуешь? — покосился в мою сторону Локи.
Я поднялась со стула и подошла к другу, протягивая ему свой рисунок.
— Весьма недурно. — кивнул он, едва заметно улыбнувшись.
— Дарю. — подмигнула ему я.
— Зачем он мне?
— На память. — я накрыла его руку своей прохладной ладонью, и мальчик вдруг вздрогнул.
