Ростопчин тепло встретил, приехавших с Урала гостей. От завтрака Штейнберг и Соколов отказались, а до обеда было еще далеко, поэтому расположились в кабинете, куда подали шампанское и фрукты. Бывший фаворит императора на правах хозяина разлил шампанское по бокалам и предложил тост за счастливое возвращение. После того, как приличия были соблюдены, гости удобно расположились в мягких креслах и Штейнберг приступил к изложению уральской одиссеи, что заняло более двух часов. Все это время Ростопчин внимательно слушал, иногда делая пометки в своей тетради, изредка задавая вопросы, или уточняя детали. Когда Штейнберг в конце своего повествования вскользь упомянул, что директор школы Густав Файн сразу усомнился в подлинности документов, Ростопчин жестом остановил рассказчика.
— Господа, я должен извиниться перед вами за эту мистификацию с «Тайной полицией». Я посчитал, что вам будет удобней и безопасней выполнять свою миссию, имея официальное прикрытие. Проект создания этой организации действительно обсуждался мною с императором, и даже был им поддержан, вот только довести задуманное до логического завершения не получилось по причине моей внезапной отставки. Эти жетоны и удостоверения изготовлены по моему личному заказу.
— Федор, никаких претензий с нашей стороны нет. — Поспешил заверить Ростопчина Соколов. — Твоя, как ты это называешь, мистификация, помогла нам в короткий срок выполнить задание, а жетоны и документы выполнены на очень высоком уровне и не вызвали ни у кого подозрений, ну, разве что у Файна. Этого саксонца вообще трудно обмануть!
— Насколько я понял, никаких реальных фактов, подтверждающих, что изумрудный рудник принадлежит ювелирной школе, у нас на руках нет? — Уточнил Ростопчин.
К удивлению Штейнберга, никакого огорчения в голосе бывшего вельможи он не уловил.
— Это так, Федор Васильевич. — Подтвердил он выводы Ростопчина. — Доказать эту связь практически невозможно. Система настолько продумана, что юридически они неуязвимы. К тому же рудник сейчас закрыт, и найти его будет не просто, зная, как Файн умеет прятать концы в воду.
— Однако вы смогли докопаться до истины. — Ростопчин улыбнулся и отвесил легкий поклон в сторону сидевших напротив друзей. — Это говорит о том, что я еще не потерял хватку и не разучился разбираться в людях.
Штейнберг и Соколов с удивлением посмотрели на Ростопчина.
— Федор, боюсь тут нечему радоваться. — Соколов на правах старого боевого товарища решил, что ему будет проще высказать горькую правду. — Тебе фактически не с чем идти к императору.
— Виктор, ты думаешь, я этого не понимаю? — Ростопчин открыл вторую бутылку и разлил вино по бокалам. — Не буду лукавить, я действительно собирался таким образом вернуться ко двору, ошибочно полагая, что идет хищническое разграбление казенных недр, ради личной наживы. На деле же все оказалось совсем иначе. Когда Генрих Карлович рассказал, куда идут средства от продажи изумрудов, я испытал легкое замешательство от того, что в России нашлись люди, способные на такие поступки. Вместо горечи и разочарования по поводу крушения моих мелких честолюбивых планов я испытал патриотический прилив гордости. Господа, если в России есть такие люди — у нее есть будущее! Вот за это, я и предлагаю выпить.
Когда волнение немного улеглось, Ростопчин продолжил беседу.
— Расследование, связанное с уральскими изумрудами доставило мне огромное удовольствие. Вы правильно заметили, Генрих Карлович, что система добычи, транспортировки, обработки и сбыта была продумана идеально, но, это же, относится и к получению наличных денег. Пока вы искали рудник, я подошел к делу с другой стороны. Понятно, что камни уходят в Европу, но как обратно приходят деньги, ведь банков в России фактически нет. Миллион рублей, это полторы тысячи пудов серебра. Переправить такую сумму наличными в Россию можно только морем, и связано это с огромным риском. После консультации с бывшим президентом коммерц-коллегии Александром Романовичем Воронцовым я понял, что возможен другой путь. Покупатель мог расплачиваться за камни не наличными деньгами, а товаром. Я инкогнито приехал в Петербург и провел негласное расследование на таможне. Так вот, из Голландии регулярно поступают большие партии мануфактуры на имя купца Томаса Файна. Теперь мы можем с уверенностью сказать, что это один из сыновей директора Художественной школы. Файн реализует товары по оптовым ценам, получая наличные средства. Сразу скажу, что с налогами и таможенными пошлинами у него все чисто, единственный вопрос касается оплаты полученного им товара, но это уже никак не затрагивает казну. Фактически, нам с вами удалось за два месяца распутать это сложное дело, и при иных обстоятельствах мы вполне могли довести начатое до логического завершения, но придется довольствоваться лишь чувством наслаждения от хорошо проделанной работы. Мне жаль, господа, что я не смогу выполнить своих обязательств по отношению к вам.
