Следующие два часа Штейберг провел в бане, смыл дорожную грязь, съел два больших куска мясного пирога, выпил полдюжины бутылок пива и где-то около полуночи с помощью трактирного слуги добрался, наконец, до своей комнаты. Спал он хорошо и проснулся поздно. Солнце стояло высоко, и даже не глядя на часы, можно было утверждать, что за окном уже наступил полдень. Провалявшись еще минут пятнадцать, он встал, накинул халат, и подошел к висевшему на противоположной стене зеркалу. Растрепанные волосы и трехдневная щетина делали его похожим на бродягу, а потому обед откладывался по объективным причинам, до приведения личности ювелира в надлежащее состояние. Отловив в соседнем номере молодую симпатичную горничную, где та занималась уборкой, Штейнберг объяснил, что ему срочно нужна горячая вода, мыло и полотенце. К немалому удивлению, буквально через минуту в его номере появился цирюльник со всеми необходимыми принадлежностями и за полчаса привел Штейнберга в божеский вид. Отблагодарив цирюльника серебряным рублем, ювелир подошел к зеркалу. На сей раз отражение его удовлетворило и, переодевшись, он отправился на обед. Спускаясь по лестнице, Штейнберг столкнулся с той самой горничной, что прислала к нему цирюльника. Он жестом остановил ее, объяснил, где лежит одежда, которую нужно отправить в стирку, а затем, достав из кармана серебряный полтинник, показал его девушке, сказал спасибо и опустил монету в карман ее передника. Улыбнувшись, девушка сделала книксен по всем правилам этикета и, проскочив мимо ювелира, застучала каблучками по ступеням лестницы. Отобедав и выяснив у трактирщика, что капитана Соколова не будет до вечера, Штейнберг решил заняться камнями.
