Это чувствовали все, магия Чащи уже пронизывала воздух, прогоняя из тела усталость, боль от полученных ран и ярость недавней схватки. Таким здоровым, счастливым и сильным Айр себя не чувствовал никогда, разве что совсем в детстве, когда казалось, что дни тянутся бесконечно и можно успеть сделать все, что пожелаешь. Вигмар Брасс ухватился за шип, пробивший нагрудник, и со стоном вытянул его. На обсидиане не было крови, похоже кольчугу и поддоспешник снаряд не пробил.
— Вот мы и встретились, подонок, — Крестник вытянул вперед руку, тыкнув пальцем в Малыша, а затем расхохотался, — Ты это, конечно, хитро придумал. Я столько времени преследовал и ненавидел совсем не того. Но зря сам признался. Теперь мыль шею — я сниму твою голову.
Шейл напрягся, усилием воли пытаясь подавить царившее вокруг благодушие. Меч нехотя зашипел, покидая ножны. Вскинув руки в примирительном жесте, Малыш поспешно отошел на пару шагов назад, стараясь держаться подальше от графа, и громко воскликнул:
— Твое Сиятельство, угомонись. В твоей мести нет смысла, ведь госпожа графиня жива-здорова. Ну ты сам посуди, на кой мне было ее убивать, раз ты выкуп отдал добровольно и с песней?
— Пытаешься ложью оттянуть неизбежное, смерд? Я видел её тело. — Нахмурившись, рявкнул Крестник и взмахнул мечом. Лезвие, окружённое зелёной аурой, лишь рассекло воздух, не достав до Малыша на целую ладонь.
— Нет, ты видел обезображенный труп, одетый в её одежду и украшения. Это была одна из наших — Бела Крылышко. Бедняжка попыталась украсть хлеб для своих детей, а стража вашего управляющего оказалась излишне ретива. Вам не кажется, что групповое изнасилование с последующим убийством… это как-то больше в духе нас, лесных головорезов? — скрипнув зубами, ответил главарь «Капюшонов». Он тоже начинал распаляться, даже несмотря на усиливающееся с каждой секундой давление Чащи.
— Прекрати свой трёп, мне плевать на твоё "Крылышко". Говори, где Жаннет, или я пущу тебе кровь.
— Плевать… — Малыш укоризненно покачал головой. — Разумеется, милорд. Вам всегда было плевать. На вороватого приказчика, который драл с крестьян на ваших землях три шкуры, исправно половину податей оставляя себе. На стражников-головорезов, которых боялись больше бандитов. Ну и, разумеется, на самих смердов вам тоже было плевать. Не дело это — сиятельному аристократу о других людях задумываться. Возможно, именно поэтому она от вас и сбежала?
— Что ты несёшь, пёс? Сбежала? — растерянно спросил Шейл.
— Ну да. После того, как мы справедливо отдали ей половину того выкупа, что вы заплатили. Так что "Жаннет" сейчас, скорее всего, уже где-то в Ларии. По крайней мере, распрощались мы с ней как раз, когда проходили по землям дома Нихбен. Да и зовут эту леди иначе. Младшая дочь безземельного рыцаря, что случайно повстречалась вам на пиру? Это лишь маска. Эту "образованную скромницу из бедной семьи" вам подослал кто-то из конкурентов по опасному бизнесу, — черноволосый невесело хохотнул.
— Гнусная ложь! Ты убил несчастную женщину, а сейчас желаешь опорочить и её память? — гнев и печаль в голосе графа прорывались даже сквозь патоку умиротворения, что разливалась в воздухе.
Пожав плечами, черноволосый разбойник засунул руку в сумку, пару секунд там покопался и вынул потёртый, сложенный вдвое лист бумаги, после чего протянул графу со словами:
— Ну, я, собственно, и не надеялся, что вы мои слова примете на веру. Да и будь моя воля, держал бы вас в неведении и дальше — чтобы помучать, да за всё отплатить. Но пусть будет так. Я вашу женушку попросил письмишко состряпать, как раз на случай, если с вами не разойдусь носами на узкой тропе. Почерк её, поди, узнать-то сможете?
Луч света, бивший в центр пещеры, с каждой секундой становился всё интенсивнее и ярче. Изумрудное пламя яркими отблесками танцевало на стенах, наполняя души покоем и незамутнённым счастьем. Такое доступно только животным, маленьким детям и полным идиотам, что пускают слюни, глядя на то, как по небу плывут облака.
Малыш идеально подобрал время, чтобы раскрыть графу правду, хотя с точки зрения Айра он немного излишне играл на публику в этом небольшом представлении. Наверняка рассчитывал заполучить поддержку Белого Барона. Вот только Ланнард дал Крестнику слово крови и волей-неволей останется на стороне графа, что бы тот ни решил делать дальше.
Воля Охотника, пылающая в глазах Шейла, позволяла ему не только безошибочно удостовериться в том, что почерк не был подделан, но и заметить почти стёршиеся следы прикосновения пальцев на старом пергаменте. Закончив читать последнюю строчку, он смял письмо в кулаке и отбросил в сторону костра. А после его смех эхом зазвучал под сводами.
Крестник смеялся искренне, практически до слёз, с щемящим душу ощущением облегчения. Такой реакции от молчаливого, помешанного на мщении графа никто не ожидал — даже Малыш. Он был уверен в магии Чащи, которая позволила бы даже дракона уговорить пойти на мировую, но слишком уж быстро бородатый, одетый в шкуры зверей аристократ изменился в лице, получив такие обидные вести.
