Тёплая постель, чистая одежда и горячая еда означали безопасность. Это успокаивало, прогоняло прочь страх, хотя девушка понимала, что ощущение ложно. Ведь она слушала разговоры людей, причитания слуг и воинственные речи, доносившиеся от площади перед замком. Страх лишь затаился, но он неизбежно вернётся. И когда это произойдёт, она снова станет бессильной жертвой. Эти руки были слишком слабы, чтобы дарить другим надежду. Сэра могла только ждать и смотреть на мир глазами того, кто связал с ней свою душу.
Благословенный брат, где бы он ни был, всегда оставался неподалёку. Какие бы ему опасности ни угрожали, она не боялась, чувствуя его несгибаемую уверенность в собственной груди. Но всё же скучала — простое, человеческое чувство росло день ото дня, пока он дарил надежду и сражался вдали. Она же могла только мечтать, вглядываясь в горизонт из окна высокой башни, о том, как решится его поприветствовать. Сплести из звуков радостные слова, чтобы вызвать намёк на улыбку. Вернуть ему пламя, что он ей дарил каждый день.
Наблюдая за его походом, она многому уже научилась. Ей понравился высокий зеленоглазый гвардеец, с которым Ланн подружился. Он был хорошим и наивно пытался защищать её брата в бою, словно хоть что-то в этом мире могло нанести ему вред. А недавно в Айре воспылал тот же прекрасный свет, за которым Сэра могла только любоваться издалека.
Это было безумно прекрасно, она даже заплакала, восхищённая красотой момента. Но он был безнадёжно испорчен смертью товарища, к которому Ланн тоже начал привязываться. Боль потери и лёгкое чувство тоски — вот чему она научилась. И смогла осознать, что именно это чувство навещает её по ночам. Мир становился всё больше, ярче, полнее. А видимый из окна горизонт скрывал за собой многое из того, что Сэра ещё бы хотела познать, когда брат вернётся и прогонит прочь ужас, что приближался к стенам этой твердыни.
Но сейчас ему нужна была помощь. Ланнард очень боялся потерять многих из спасённых людей на обратном пути. Это для него было по-настоящему важно — с каждой спасённой жизнью жгучее, незнакомое ощущение, что от него доносилось, становилось капельку меньше. Собрав воедино всё, чему она научилась, Сэра крепко сжала кулачки и сделала глубокий вдох свежего весеннего ветра.
Служанка, закончив уборку, уже направилась к выходу, когда юная госпожа заговорила. Полная женщина едва не подпрыгнула, схватившись за сердце, — настолько это было внезапно. Ведь последние два дня одинокая жительница башни сохраняла безмолвие и начала уже казаться элементом мебели, тряпичной куклой, безучастно вглядывающейся в горизонт у окна. Только подносы с исчезающей едой и полный ночной горшок, который ей приходилось выносить, указывали, что девчушка всё же жива.
— Постой. Я хочу увидеть господина коменданта, — прозвенел приятный девичий голос. Сэра немного помедлила, пытаясь привыкнуть к его звучанию и выудить из памяти подслушанное прежде имя. — Филиш Брасс. Отведи меня к нему.
— Ох. К-как прикажете, госпожа! Только вам сначала необходимо переодеться, прежде чем предстать перед сэром Брассом. Вы в неподобающем виде. Подобрать вам одежду? — воскликнула в ответ женщина, радуясь, что девушка заговорила.
Сэра оглядела себя — на ней была только пижама, несмотря на окно, распахнутое навстречу всем ветрам. Она только сейчас поняла, что продрогла. Вернув взгляд к смутившейся служанке, девушка нахмурилась и согласно кивнула:
— Да. Одежду, пожалуйста. Тёплую. Но затем к коменданту. Я должна его видеть.
Расстроенно причитая о том, что в осаждённой крепости вряд ли получится найти что-то подходящее юной баронессе, служанка устремилась вниз по лестнице и, совсем запыхавшись, вернулась через несколько десятков минут с ворохом шерстяного белья и несколькими платьями, оставленными в крепости кем-то из молодых служанок, решившихся уехать на запад чуть больше недели назад. Сама она бежать из крепости, что стала ей домом за последние двадцать лет, никуда не собиралась.
Выложив свою добычу на стол, матрона поманила пальцем юную баронессу, что сидела, закутавшись в одеяло, так что наружу казалось только меланхоличное личико..
— Вот, примеряйте. Тут бельё нижнее, гетры тёплые, да платья льняные. Усё стирано, глажено. Ежели ещё что понадобится, вы только скажите.
Выбравшись из-под одеяла, Сэра быстро подбежала к одежде, провела по небесно-голубому платью из прочной ткани рукой и грустно вздохнула, прошептав:
— Страшно же тебе было. Но сейчас уже всё хорошо, всё закончилось.
— Вы что-то сказали, миледи? — обернулась к Сэре служанка, но та лишь отрицательно покачала головой и принялась натягивать на ноги тёплые гетры.
