Всего шесть десятков стрелков, из которых только дюжина были достаточно опытными, чтобы бить на максимальную дистанцию. Остальные — крестьянами, что раньше в руках лук держали лишь для охоты, и то куда более слабосильный, чем длинные луки, что выдали им в оружейной. Их и натянуть-то на полную требовалась недюжинная сила.
Время опытный атаман подобрал верное, до подхода свежачков на рубеж первых вешек оставалось десяток вдохов. Достаточно времени, чтобы успеть прицелиться, но руки устать не успеют. Первый залп — всегда самый результативный, впечатляющий дебют любого сражения. И разыграть его правильно — это задача, возложенная на командира стрелков.
— Рви тетиву! — он рявкнул команду, когда ноги первого врага пересекли незримый рубеж в пятьдесят метров до стены.
Довольно значимое расстояние для прямого выстрела. Помогало то, что они били с возвышенности, по заранее пристрелянным зонам. Целиться было особо не нужно, твари катились волной, пока что в полном молчании. Скитальцы, как всегда, держались далеко позади, они пойдут в бой только, когда обычные бойцы смогут отбить небольшие плацдармы на стенах. Оперенная смерть рухнула вниз, начисто выкосив первый ряд нападающих. Свежевателей это, разумеется, не остановило, они либо подхватывали трупы и прикрывались ими, словно щитами, либо попросту затаптывали в кровавую кашу, стремясь скорей добраться до стен.
Мгновение спустя воздух с гудением разорвало изумрудной вспышкой. Окружённая зелёной аурой стрела была выпущена с вершины надвратной башни. Обгоняя сам звук, она молнией пронеслась над рядами нападающих и со смертоносной точностью пробила навылет середину груди Скитальца, показавшегося из-за линии первой стены. Мерзкую тварь от следовавшей ударной волны почти разорвало на пару частей — этот выстрел у Граденса удался особенно хорошо. Если бы все его ребята могли стрелять, как его Светлость граф, они бы первую стену не потеряли — вряд ли хоть кто-то из тварей вообще смог бы до неё добежать.
— Второй залп и в укрытие! — рубанул Малыш рукой воздух.
Свежеватели снизу потянулись за луками, пытаясь на бегу выцелить кого-нибудь из защитников. Они били снизу вверх, люди были в надёжном укрытии каменных зубцов, а луки северных тварей были не в пример хуже. Но всё же свою дань собирали — несколько человек осело на камни, пропитавшиеся кровью за последние дни. Вверх полетели канаты, свитые из толстого и крепкого волоса — их почти невозможно было перерубить. Малыш выглянул из укрытия, оценил обстановку и отдал команду:
— Третий и отходим!
Вновь вниз полетели стрелы, в это утро они были ещё точнее, чем вчера. Шесть десятков тварей отправились в бездну, так и не добравшись до укреплений. А затем лучники побежали во внутренний двор, а их место заняли ополченцы в тяжёлой броне. Обычно так снаряжают лишь королевских гвардейцев, но Филиш Брасс решился выдать воинам всё, что находилось в оружейной Хранителя Севера, который за долгую жизнь собрал богатую коллекцию брони и оружия. Все эти сокровища сверкали в руках вчерашних крестьян, а сейчас — славных воинов, гордых защитников форта Равен.
Стоя в плотном строю, бойцы коротко разили, едва голова врага показывалась над кромкой стены. Для них это уже стало привычным, а счастливое мирное прошлое — воспринималось как покрытая туманами грёза о мире, что был, но ушёл и, возможно, никогда не вернётся. А потому у них не осталось сомнений и жалости. Даже иссушающий душу страх куда-то исчез — если постоянно чего-то сильно бояться, со временем ты к этому привыкаешь. Так, избавляясь от примесей в пламени горна, железо превращается в сталь.
Второй ряд прикрывал бойцов сверху щитами от стрел, а позади, из внутреннего двора, над их головами навесом продолжили стрельбу лучники Малыша. Сейчас они били вслепую, но на той стороне стены набилось столько мерзких уродов, что промахнуться было почти невозможно. Первые пару минут это было скорее похоже на скотобойню. Свежеватели не могли занять даже небольшой пятачок на вершине — их рубили на части, накалывали на копья и скидывали вниз по стене.
С той стороны раздался странный вопль, похожий на исполненный муки стон. Бойцы первого ряда сразу быстро попятились. Пусть наверх чудовище забраться и не могло, но центральную секцию стены, у основания которой оно находилось, тварь погрузила в мучительную агонию, от которой судорогой сводило тело, а оружие выпадало из рук. Горбатые, омерзительного вида уродцы были довольно слабы физически и малочисленны, но могли перевернуть ход битвы. Два дня назад из-за одной такой твари разом погибли два десятка бойцов на центральной части стены — когда они рухнули, содрогаясь от боли, свежеватели попросту перерезали их беззащитных.
