Ни один шатёр не воздвигся на чистом поле в нескольких пушечных выстрелах от Альмуна, потому что все шатры в спешке рвались на перевязочную ткань. Ни одна повозка с фуражом не примяла желтеющую траву, потому что их бросили ещё в паре километров по столичному тракту отсюда. Ни одно осадное орудие не вознамерилось погнать свои снаряды в сторону альмунских стен, потому что все пушки и катапульты остались далеко позади, увязнув в снежной буре под Раттесом. Десятки тысяч солдат собирались в строгие построения, в последний раз проверяя снаряжение, вбирая целительскую энергию и готовясь к решающему сражению в войне против Края.
В тот момент, когда в Раттесе выпал снег, всё перевернулось с ног на голову. Быстро оценив последствия снежного катаклизма и для экономики, и для логистики, Витилесса предложила хозяину города простое торговое соглашение. В Раттесе остаются все осадные орудия и иные грузы, которые невозможно будет протащить по снегу даже на лыжах. Взамен, гильдия торговцев использует свои связи, чтобы в каждом городе на пути к Альмуну армию Витилессы снабдили всем необходимым, от провианта и до снаряжения. Что именно Витилесса предложила за то, чтобы главенствующий в Раттесе граф Клемент вообще определился со стороной в этой войне и пропустил её армию через город, не разглашалось.
Всё прошло гладко. Отряды выдвинулись из Раттеса на следующий день и, преодолевая буран, пошли вперёд. Спустя некоторое время даже удалось переловить магов погоды, насылающих ненастье и обезвредить их.
Сейчас Нирэйн находился поодаль от войск в самоходной карете, разместившись на единственном сидячем месте, оставшемся после того, как все пассажирские скамьи выкинули ради бочек с артиллерийским порохом. По всей внутренней поверхности ровным слоем было раскатано золото, а кучерское место напоминало неряшливое гнездо перепутанных фитильков. Инженер старался не смотреть на четвёрку запряжённых в его карету лошадей, вместо этого наблюдая за тем, как на стенах имперской столицы сгущаются западные войска, и вспоминал разговор, вселявший в него в равной доле надежду и страх.
Ночь в Раттесе, сразу после того, как Витилесса договорилась с торговой гильдией и графом Клементом лично о бесчисленных уступках в его пользу. Нирэйн и Мэлоди сидят в гостевой, колдунья цедит горячее вино из обжигающей руки кружки, а инженеру остаётся только презрительно поглядывать на алкоголь в руках сестры. Темнота за окном, свистящая вьюга, будущее студит сердце своей неопределённостью. Затмевающий зрение Дераса Кааса дракон где-то в сотнях километров к морю, Летар неизвестно, не утоп ли в метели, весточка из Кьелза передаёт, что мать всё ещё слаба после ранения, а про Найррула нет новостей. Нирэйн не выдерживает и произносит:
— Есть ли вероятность, что Летар нам лгал?
Мэлоди выразительно смотрит на старшего брата исподлобья и отрывается от кружки:
— Нет ни одной вероятности, в которой он бы говорил правду, Нирэйн.
Нирэйн вздрагивает и выпрямляется — ответ ему не по вкусу.
— Какие мысли, Мэлоди? Что именно с ним не так?
— С чего бы начать? Калека-маг, который умудрился провести исцеление, на порядки превосходящее предполагаемые возможности. Могучий ученик эльфа, подробно знающий теорию ясновидения… У тебя не возникает ощущения, что он мог играть с нами? Что он сам провидец с заумным планом на три декады вперёд? Или эльф, забравший тело ученика, что пагубно отразилось на его магии? Или маг такой силы, что нам просто не понять его ход мысли?
Нирэйн не сдерживает усмешку:
— Он вобрал столько заклятий истины и ни разу не раскололся? Для такого нужно обладать специфичными искажениями психики или просто отшибить себе память, чтобы искренне недоумевать о причинах происходящего вокруг. Но знаешь, даже если он сильнее, чем хочет казаться, стоит ли нам переживать вообще? Печать на его руке настоящая и нацелена на Дераса Кааса. В чём бы ни заключался план всемогущего Летара, архимагу Края конец, это нам на руку.
Мэлоди отставляет кружку в сторону и откидывается на спинку кресла, чтобы размять пальцы уже второй раз за четверть часа. Пока длинные ногти ласково царапают воздух, колдунья ищет аргументы и, кажется, находит. Пряное вино успевает остыть, прежде чем она решается высказаться:
— А может, какой-нибудь западник просто подсадил ему ложные воспоминания, и это всё часть многоходовки провидца? Может, и печать-то не по его душу…
— Я могу допустить многое, но это уже перегиб.
— Ты просто хочешь верить в Летара, чтобы поверить в успех нашей собственной кампании. Если мы бросим всё, что у нас есть, и успеем подойти к столице по снегу… Наш план строится на надежде, что убийца знает своё дело.
— И он его знает. Слишком многое говорит в пользу того, что Летар и правда опытный убийца, а череда удачных и неудачных совпадений вокруг него — это такой путь, проложенный для него архимагом Края.
Мэлоди соглашаться отказывается:
— Чего ради столько усилий? Какую роль он должен сыграть?
— Стать смертью Дераса, защитника Синномина. И он уже сыграл эту роль.
— Тогда почему он всё ещё жив?
