— В чём дело, Нирэйн? — так отреагировала Витилесса на прибежавшего брата, ведущего за собой Мэлоди. Ни капли гнева или раздражения за его выходку с порохом, всё это она выплеснет, когда рядом не будет ни Люциана, ни многочисленных магов — от связного и усиливающего голос императрицы, до возводящего защитные барьеры и усиливающего её зрение. Нельзя было раскрывать то, что сумасбродный братец не поставил её в известность о своём плане, но и спускать ему с рук такое просто неразумно.
— Витилесса, — выдохнул запыхавшийся Нирэйн. — Есть проблема.
Императрица с трудом оторвалась от созерцания битвы за город. По небесному полотну разворачивались огненные ленты, перехлёстываясь и сталкиваясь со снарядами редеющих осадных орудий. Энергия сгущалась прямо на полпути к городу, обретая самые разные формы и взрываясь смертоносной шрапнелью. Редкие неучтённые гильдиями боевые маги творили волшебство, далеко выходящее за рамки того, чему обучают в унифицирующих имперских заведениях: покрытие городской стены пузырилось и лопалось, разрывая на части всех, кто стоял на нём; один из кипевших боёв накрыл барьер непроглядной тьмы, не пропуская наружу ни снаряды, ни людей; выжженная посреди пустоты паутина света носилась по воздуху, хватая подвернувшихся людей, сдавливая и перемалывая их. И всё это подсвечивалось постоянным притоком яркой целительской магии с обеих сторон. Стены ещё не сменили хозяев, но в зияющий меж ними провал отряд за отрядом заходили имперские войска, сразу устремляясь к лестницам наверх. Первая линия обороны западников несла тяжёлые потери, но не собиралась сдаваться, вынуждая имперцев увязнуть в изнурительном бою.
— Я слушаю, — нейтральным тоном произнесла императрица.
— Я не смогла… — Мэлоди попыталась выразить мысль, борясь с магической контузией. — Дракон. Дракон мёртв.
— Проклятье, — вырвалось у Лессы, но она тут же вернула себе концентрацию. — Как твоя магия?
— Возвращается, — кивнула Мэлоди. — Чувствую себя лучше. С каждой секундой.
— Тогда возьми лошадь, и иди на передовую.
Мэлоди кивнула и без лишних слов поставила ногу в стремя свободной лошади. В колдунье не было страха, не было желания отсрочить свою смерть, она прекрасно понимала, что её долг — идти в этой битве до конца. А вот её братец был иного мнения.
Нирэйн схватил Мэлоди за нарукавник, не дав взобраться в седло:
— Чего?! Стой! Ты с ума сошла, Лесса?
— Я не желаю, чтобы мой архимаг стоял здесь, пока там решается исход сражения, — отчеканила старшая сестра. — Наши войска одерживают верх, оборона Края редеет и трещит по швам, половина их войск даже не пытается защищать город. Мэлоди наш последний аргумент, когда в происходящее вмешается архимаг Края.
— Исход уже решён, дракон мёртв!
Слова повисли в воздухе, не желая двигаться ни туда, ни обратно. Императрица, генерал Люциан, все присутствующие маги и помощники уставились на Нирэйна. Кто-то не имел понятия, о чём говорит временный граф. Те же, кто всё понимал, не видели смысла в пораженческом настроении — Нирэйн и сам говорил, что предопределённость не означает провал. Под давлением обступивших его взглядов Нирэйн бессильно отпустил руку Мэлоди, и та всё-таки заскочила в седло.
«Но это чушь! Тот, кто знает будущее все равно приведёт события к нужному результату. Если провидец уготовил мне гибель, за мной право вложить ему в руки оружие по вкусу».
— Я с тобой, — бросил Нирэйн, решив уместиться на этой же лошади.
— Тебе нельзя, — сказала Мэлоди, стряхнув его хватку с луки седла.
— Ты останешься здесь, — громыхнула Витилесса. — Там от тебя никакой пользы, ты только отвлечёшь Мэлоди.
Колдунья пустилась к стене рысцой, чтобы брат не попробовал ещё раз вцепиться в лошадь, и инженер беспомощно заозирался в поисках другого ездового животного.
— Адъютант, — окликнул он стоящего рядом гвардейца. — Сейчас же найди мне свежую лошадь. Приказ графа.
— Не выполнять, — отрезала Витилесса.
— Какого чёрта?! Дьявол!
Нирэйн посмотрел вслед тому, как его младшая сестра скачет навстречу бушующему сражению. В то же пекло, из-за которого Нирэйн не знал, увидит ли ещё Найррула воочию. Кровь вскипела, протестуя против новых потерь.
Генерал Люциан надиктовывал связному приказы, которые следовало передавать на стену в реальном времени. Диктовал он азартно, нетерпеливо, с ярким переживанием в голосе. Видно было, что генерал и сам отчаянно хочет рвануть в бой, встать в первых рядах, стать символом новой победы, но вместо этого он вынужден наблюдать за сражением с помощью заряженного энергией зрения с километрового расстояния, пока проникшаяся настроением наездника лошадь под ним нетерпеливо бьёт копытом.
