– Это было до того, как я впала в немилость. – Ким отмахивается. – В любом случае, она сучка, но не думаю, что Эйден ее – конечная цель. Сильвер из тех людей, кто прячет своих настоящих фаворитов, чтобы никто их не увел. Когда мы играли вместе, она выносила мне всех кукол кроме любимой, Анастасии. Она прятала ее так, чтобы я не могла найти. Она меня бесит, но стоит подумать логически: если бы она правда любила Эйдена, то не заявляла бы на него свои права так открыто. Она бы играла втемную.
Слова Ким заставляют меня вспомнить, что мне говорила когда-то Тара. Она сказала, что Сильвер не заинтересована в Эйдене, но делает все, чтобы люди думали, будто он принадлежит ей.
Тара также упоминала сплетни, что Сильвер тайно встречается с каким-то парнем и не показывает его, используя Эйдена как прикрытие.
Если это так, то Сильвер куда глубже, чем я думала. Кого же она любит по-настоящему?
Не то чтобы мне было сильно интересно.
Меня волнует не Сильвер. А то, что Эйден скрыл помолвку, прекрасно зная, как история их отношений меня беспокоила.
– Не хотелось бы этого делать, конечно, но хочешь, я поговорю с ней? – осторожно спрашивает Ким.
– Спасибо, не надо. – Я тяну ее за руку. – Пойдем лучше поищем Нокса.
– И Тил! – пищит она. – Ужасно хочется познакомиться с близняшкой Нокса. Уверена, она такая же забавная.
С тех пор, как я рассказала Ким, что у Нокса есть сестра-близнец, она сгорает от желания с ней пообщаться.
– Она особенная, да, но на него совсем не похожа, – говорю я.
Мы тратим несколько минут, пробираясь между столиками.
Классическая музыка останавливается. Тристан Роудз стучит вилкой по бокалу шампанского, привлекая внимание всех собравшихся.
Болтовня постепенно затихает.
Мы с Ким застываем на месте. Нокс подходит к нам, набивая рот булочками.
Он предлагает нам одну и хитро улыбается, когда мы отказываемся.
– А где папа? – спрашиваю я.
Нокс показывает вперед. Действительно, папа стоит в первом ряду, но не один.
Рядом с ним стоят Джонатан и Эйден.
Что?..
Меня охватывает желание подойти и встать рядом. Я должна стоять рядом с моим отцом, как Эйден со своим.
Я успокаиваюсь, когда Тил подходит поближе к папе. Чувствую ее решимость даже на расстоянии.
– Дамы и господа. – Голос Тристана разносится по всему залу. – Для нас большая честь видеть вас здесь. Ваши пожертвования в фонд помощи сиротам помогают спасать жизни и дают надежду потерявшим ее людям.
Он продолжает говорить о фонде и количестве детей, которым они помогают. Я украдкой смотрю на Эйдена, но он, кажется, поглощен речью. На его лице полностью отсутствуют эмоции, а поведение возмутительно спокойно.
Я так тоже могу. Притворяться, что ничего не происходит.
Тристан поднимает бокал за собранные сегодня средства и продолжает:
– Пользуясь случаем, хотел бы поблагодарить всех, кто принимал участие в развитии «Роудз Конгломерейт». У нас огромные планы на будущее. Для этого мы заключили договор о потенциальном сотрудничестве с двумя лучшими компаниями.
Тристан указывает рукой с бокалом на папу и Джонатана.
– Мистер Кинг, мистер Стил. Пусть выиграет сильнейший.
Все, включая их, поднимают бокалы.
Их взгляды означают лишь одно: «Игра началась».
Эйден разворачивается, и его пасмурный взгляд встречается с моим. Ему не пришлось меня искать, словно он точно знал, где я стою. Хотя его выражение лица невозможно прочитать, Эйден почти уверен: наши мысли совпадают.
Развернулась настоящая война.
Я меряю шагами подвал, насколько это позволяют мне цепи.
Они гремят позади, а их тяжелый лязг – единственный звук, который меня окружает в надвигающейся тьме.
Не знаю, день сейчас или ночь. Дома я связывал темноту с ночью, но в этом месте я потерял счет времени.
Женщина в красном не объявлялась.
Не знаю точно, обнимет ли она меня или ударит по лицу, веля привести домой ее сына.
Еще тут есть девочка, похожая на куклу, – Эльза. Она давно не заходила.
Время здесь не определить. Мне кажется, что я в западне уже где-то пару месяцев.
Может, и меньше. Но может, и больше.
Мама говорила, что когда ты свободен, время пролетает быстро, но если ты взаперти, то оно удлиняется. Тогда я ее не понимал, но теперь мне стало ясно. Время странное в этом смысле. Оно бесконечно и вместе с тем так быстротечно.
Дверь медленно со скрипом открывается. Я останавливаюсь, цепи медленно утихают.
Девочка.
Женщина в красном не открывает дверь так медленно, она вламывается, порой прерывая мой сон.
Маленькие шаги Эльзы эхом отражаются в пустом подвале. Она принесла с собой свет – и это не только благодаря фонарику.
Весь ее вид говорит об этом. Тапки с заячьими ушками и ночнушка. От нее пахнет зефиром, медом и началом весны. Если у света есть запах, то он и есть Эльза. Аромат тепла, как у мамы.
Иногда я думаю, не говорю ли с воображаемыми людьми, как мама. Вдруг я вспомнил кукол Сильвер и Кимберли и оживил их в своем воображении, чтобы сохранять спокойствие.
