Извращенное королевство полностью

– Итак, Кинг. – Астор кладет руку мне на плечо, а другой обвивает Нэша.

У меня нет сил даже на то, чтобы скинуть ее или пригрозить сломать.

– Когда ты извинишься перед Элли и вернешь ее? М-м-м? М-м-м?

Гляжу на него в упор.

– Мы с Найтом можем собрать корзинку с цветами, шоколадками и прочей фигней.

Эльза не ест шоколад. Ну, не считая «Мальтизерс». Интересно, вспомнит ли она что-то, если я подарю ей шоколадные шарики?

– Могу даже спеть. – Он щелкает пальцами. – Точно! Торт со стриптизершей в костюме кролика! Элли точно такое понравится. Я прав, я же прав, да?

– Ты никогда не бываешь прав, Астор, – говорю я ему.

– И прекрати каждый раз предлагать торт со стриптизершей в костюме кролика, – влезает в разговор Нэш.

– Fais chier, connards[8]. Кому-то надо признать мои фантазии, иначе я включу режим сукиного сына.

Ноги сами останавливаются.

Светлые волосы спадают на хрупкие плечи с ослепительной элегантностью. Словно свет во тьме, Эльза идет по коридору с Ван Дореном и невысокой девушкой.

Я снова переношусь в тот подвал, куда она принесла с собой свет.

В буквальном смысле.

В переносном смысле.

Кое-что внутри меня бесконечно бьется при ее появлении.

Не могу оторвать от нее взгляда. От ее пронзительных голубых глаз, сияющего лица и этих чертовски соблазнительных губ – моих.

Она вся моя с большой буквы М.

И вот она вернулась.

На этот раз только смерть разлучит нас.

Папа разрешил нам вернуться в КЭШ.

Неожиданно, знаю.

После того, что случилось в поместье Роудзов, я думала, он будет настроен против КЭШ больше, чем когда-либо. Однако, когда мы сели поговорить и я сказала, что хочу закончить год в моей школе, он не стал возражать.

И я рада этому. Все происходило слишком быстро, чтобы думать еще и об уходе из школы.

Я устала бегать и прятаться.

Устала исчезать, когда я должна ходить по коридорам школы с гордо поднятой головой.

Я не делала ничего плохого.

Возможно, папа согласился, потому что ему нужно быть в Лондоне, чтобы подготовиться к проекту Роудза.

Нокс горячо поддержал возвращение в КЭШ. Его предыдущая школа в Бирмингеме до смерти скучная – опять же, его слова, не мои.

Тил не испытывает таких же радостных чувств по поводу переезда. Она присоединилась к нам лишь потому, что в Бирмингеме не останется никого, кроме прислуги.

Дом папы в Лондоне находится по соседству с особняком Ронана. Далековато от дома тети с дядей, но я пообещала заскочить к ним сегодня.

Тил, Нокс и я идем по коридору на урок. Стараюсь не замечать Эйдена, который стоит у входа, такой властный и холеный. Его руки засунуты в карманы, и это говорит о том, что он сдерживается от какого-то действия – от какого, я не знаю.

Он наблюдает за мной так, словно я единственная в переполненном коридоре. Интерес в его глазах парализует меня, даже душит. Он пристально изучает меня взглядом, настолько пристально, словно вспоминает мои черты лица, изгибы плеч и очертания ключиц.

Почти так, словно… он хочет убедиться, что я настоящая.

Он смотрел на меня так всего один раз в жизни.

Это было в детстве?

Я внутренне одергиваю себя. Если я вернулась в КЭШ, это не значит, что снова буду тесно общаться с Эйденом. Мое возвращение связано не с ним, а целиком и полностью с моей самооценкой.

В КЭШ хранятся мои оценки и дневник практики; все мои друзья – здесь.

Как и Эйден с моими обидчиками.

Да уж, у всех мест есть свои недостатки и неудобства.

Прохожу мимо Эйдена, не обращая внимания на его широкие плечи и необычно высокую фигуру.

Однажды я перестану считать его привлекательным гадом.

Будь он хоть сто раз привлекательным, я больше не попаду на его орбиту.

Это выше моих чувств или тяги к нему. Я научилась ценить себя.

Я заслуживаю большего, чем быть любовницей.

Я заслуживаю большего, чем быть простой пешкой.

Я заслуживаю большего, чем он.

Мы с Ноксом и Тил садимся рядом, и я слушаю рассказ Нокса о том, как Агнус развел его на бесплатную помощь.

Эйден неспешно входит внутрь, но не садится – вместо этого остается у входа. Чувствую, как он пристально смотрит на меня, и для этого мне даже не нужно поднимать голову.

Часть меня хочет посмотреть на него в ответ. Я хочу поучаствовать в этой игре в гляделки. Хочу видеть, как он смотрит на меня.

Предательство, гнев, горечь.

Но он использует эти эмоции только для того, чтобы снова причинить мне боль. Я устала страдать от Эйдена и его идиотских игр.

– Элли! – Ронан взбирается на мою парту, скинув лежавшие там ручки на пол. – Я тут предлагал Кингу варианты, как вернуть тебя. Даже предложил спеть.

Тил фыркает рядом со мной.

Ронан ухмыляется ей, но его улыбка фальшивая. Я редко вижу, как Ронан притворяется, – он, пожалуй, самый честный из всех всадников.

– У тебя проблема, ma belle[9]?

Тил оглядывается по сторонам.

– Ты что-нибудь слышала, Эльза?

Ронан наклоняется и шепчет:

– Рад, что ты вернулась, но зачем привела с собой эту чокнутую?

– Я все слышу, – невозмутимо говорит Тил.

Он прикидывается дурачком.

– Ты что-нибудь слышала, Элли?

Я улыбаюсь и качаю головой.