Извращенное королевство полностью

И меня удерживает этот бурлящий гнев, ненависть, горечь. Удерживает осознание того, какую пустоту я буду ощущать внутри, если мне скажут, что это была всего лишь игра.

Непреодолимое желание бороться с ним и выкрикивать ругательства в его адрес воскрешают меня, словно феникса из пепла. Мои мышцы готовы к борьбе, к дуэли.

Однако я прикусываю язык. Явное столкновение лишь даст ему преимущество надо мной.

Вместо того чтобы дать ему желаемое, я ослабеваю в его объятиях и опускаю взгляд, обрывая зрительный контакт.

Я вычеркиваю из памяти Эйдена, его металлический взгляд, жесткие черты лица и взъерошенные волосы.

– Посмотри на меня.

Я не слушаюсь.

Он наблюдает за мной в тишине туалета. Это ощущается словно иглы, воткнутые мне в череп и готовые раскроить его.

Молчаливая война продолжается минуты или даже часы. Я просто стою, рассматривая черные туфли и прокручивая в голове философские тактики Сунь-цзы.

«Подчинить армию врага не сражаясь – вот подлинная вершина превосходства».

Молчание – мое единственное оружие, и я буду использовать его до последнего. Неважно, насколько удушающая эта тишина.

В тишине Эйден отпускает мой рот. Я не кричу. Выдерживаю драгоценное молчание, словно от него зависит моя жизнь.

Он грубо хватает мою челюсть двумя пальцами и заставляет поднять голову.

– Да посмотри на меня наконец!

Я гляжу на потолок с белыми лампами.

– Эльза, – рычит он. Звук отражается эхом, словно мрачное обещание. – Не вынуждай меня.

– Покажи мне свою худшую сторону, – говорю я низким голосом.

Он впивается в меня поцелуем. Я держу рот наглухо закрытым. Ему придется искусать мне губы, если хочет поцеловать меня.

Он рычит мне в рот и больно прикусывает нежную кожу.

Я не открываюсь ему.

Не уступаю ему.

Меня удерживают гнев и боль. Они позволяют мне игнорировать реакцию моего тела.

Гнев и боль делают меня глухой к его прикосновениям.

Эйден отстраняется, но не выпускает из рук мои запястья.

– Ты уверена, что хочешь сыграть со мной в эту игру?

Я не отвечаю.

Сейчас я в безопасности внутри своего глухого кокона. Если что-то скажу, то потеряю свое убежище.

Эйден задирает мне юбку. Воздух бьет по обнаженным ногам, кожа покрывается мурашками. Его сильная рука хватает мою киску через трусики-шортики.

Дыхание становится прерывистым, грудь поднимается и опускается, словно я только что пробежала стометровку. Пальцы ног поджимаются. Я уставилась в воображаемую точку на стене за головой Эйдена.

Он солгал тебе.

У него есть невеста.

Ты его любовница.

Его тонкие пальцы проскальзывают под мои трусики и трутся об мои складки.

– М-м-м, ты не влажная. – Его мрачный голос достигает моих ушей, несмотря на мою мантру. – Это вызов мне, Холодное Сердце? Хочешь поспорить, за какое время мне удастся сделать тебя мокрой?

Продолжаю пялиться в невидимую точку, повторяя про себя мантру.

Он не заслуживает моих слов. Он ничего не заслуживает.

Эйден обводит по кругу мой клитор, медленно дразня набухшую плоть. Если я не буду обращать на это внимания, то ничего не почувствую.

Вообще ничего.

– Ты станешь влажной, – властно говорит он над моим ухом, звук бьет мне прямо в сердце. – Твои соки будут стекать по моему члену, когда я вытрахаю из тебя непокорность.

– Или можешь взять меня силой и использовать кровь вместо смазки.

Он отстраняется и смотрит на меня. Внимательно. Безучастно.

На этот раз я встречаюсь с ним взглядом. С его туманными зловещими глазами, которые иногда кажутся бесконечной пустотой. Местом, куда ты пойдешь и откуда никогда не вернешься.

Я хочу, чтобы он видел мое лицо. Без понятия, как оно сейчас выглядит, но надеюсь, что преисполнено гневом и ненавистью. Надеюсь, он видит, во что нас превратил.

Он сломал нас.

Сломал меня.

Он сказал, что выбрал меня, но на самом деле никогда этого не делал.

Не совсем.

Его выбор всегда был в пользу той куклы по фамилии Куинс.

– Думаешь, я бы с тобой так поступил? – Он задает свой вопрос так четко, словно злится.

– Ты поступил хуже. Психологическое и эмоциональное насилие хуже, чем физическое.

Я серьезно. Если он покажет мне худшее, на что способен, то я смогу возненавидеть его раз и навсегда. Перестану мечтать о нем, о его прикосновениях и чертовски привлекательном аромате.

Словно прочитав мои мысли и решив поступить наоборот – как обычно, – Эйден отпускает меня. Руки падают по обеим сторонам, словно безжизненные части тела.

Я не отхожу от двери. Даже когда он делает еще шаг назад.

Его лицо остается бесстрастным, но, когда он говорит, его голос бьет в меня, словно гром посреди зимней ночи.

– Отлично, Эльза. Просто охренительно.

– Ты закончил?

Он улыбается, но не с насмешкой или триумфом. Это вызов в самой чистой форме.

– Я только начал.

– Можешь пользоваться моим телом как хочешь, но я никогда не прощу тебя, Эйден.

– Тогда я не прикоснусь к тебе.

Мои глаза расширяются.

Возможно, у меня проблемы со слухом, но могу поклясться, как услышала от Эйдена, что он не прикоснется ко мне.