Извращенное королевство полностью

– Но ты не отрицал, что у вас секс по дружбе.

– И не утверждал.

– Почему, черт возьми?

– Мне нравится смотреть, как ты ревнуешь.

Я раскрываю рот чуть ли не до пола. Чертов псих сведет меня в могилу.

– И потом… Нэш бы насадил мою голову на кол, если бы я на два метра приблизился к его сводной сестре. – Он пожимает плечами. – А мне голова еще пригодится.

Наплыв информации застает меня врасплох. Хотя нет. Я тону в мыслях и воспоминаниях.

Не знаю, стоит ли мне смягчиться или дать пощечину.

А если и то, и другое?

Я поглядываю на него из-под ресниц. Боже, он такой широкоплечий, высокий и прекрасный.

Да, и еще социопат.

Несмотря на переполняющее меня облегчение, сердце не может забыть уколы и горький вкус предательства во «Встрече».

Унижение.

Разбитое сердце.

Говорят, что ты не почувствуешь, когда сердце разбивается. Но я заметила. Услышала треск и почувствовала, как оно рвется на части.

Ничто не заставит меня забыть это.

По крайней мере, не сейчас.

– Я все еще не доверяю тебе, Эйден, – бормочу я.

Уголок его левого глаза подергивается.

– Осторожно, сладкая. Ты давишь на меня.

– Ты сделал это первым. Ты первым начал войну. Так не вини меня за то, что я возвожу форты.

Он дотрагивается пальцем до моих губ. Я перестаю дышать от ощущения его кожи на своей.

Его близость всегда означала мою погибель. Теперь, когда больше нет причины чувствовать онемение, мне остается только чувствовать.

Его грубую кожу, тонкие пальцы, покалывание, желание поцелуя.

– Побежишь – я догоню. Спрячешься – я тебя покорю. – Он целомудренно целует меня в уголок рта. – Твой ход, сладкая.

Прошлое

Я обнимаю Сероглазика. Холодная температура шокирует мою теплую кожу.

Хмурюсь и грозно поднимаю на него взгляд.

– Почему не сказал мне, что простыл?

– Все нормально.

– Вовсе нет. Папочка говорит, что детям нельзя простужаться, иначе они заболеют. Я не хочу, чтобы ты заболел.

Его губы растягиваются в слабой улыбке. Я так редко вижу, как он улыбается. Я даже подарила ему свою пачку «Мальтизерс», а его улыбка все равно не будет такой же широкой, как моя.

Он пристально смотрит на меня, как дядя Агнус, когда у меня что-то прилипло к лицу.

Вытираю уголок рта, но там ничего нет.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Если сдержишь свое обещание, то я не заболею.

Хитро улыбаюсь и опускаю голову ему на плечо. Оно теплое – только его плечо, – а все остальное нет.

– Конечно! Непременно.

Настоящее

Узел сжимает мое сердце, словно петля, полная проводов и опасностей.

Сидя в кровати, я вытираю слезу, бегущую по щеке. Не знаю даже, почему плачу.

Мне не снился кошмар, но скованность в груди почти заставляет почувствовать меня нечто похожее.

Что-то дикое бьется под кожей, что-то пугающее, но вместе с тем… волнующее.

Подтягиваю колени к груди и смотрю на руки под тусклым светом ночной лампы. Не знаю, зачем это делаю. У меня все равно не получится возродить ощущение его руки в моей.

Или тепло его плеча, когда я кладу на него голову.

Или легкость нашего общения.

Мы словно два кусочка одного пазла – он и я.

Он был прекрасен даже тогда – с его мальчишескими чертами лица и растрепанными волосами.

Он вырос и стал смертельно опасен.

Слова, которыми мы обменялись, играют на повторе в моей голове. Мы дали друг другу обещание. Как вышло, что я не помню этого?

«Это ты никогда не сдерживаешь обещания».

Конечно, обещание, данное семилеткой и восьмилеткой, не может быть настолько важным.

Три утра. Наверное, в ближайшее время уснуть не получится. Вставляю наушники и включаю песню на айподе. Меня наполняет Paradise от Coldplay. Достаю телефон и начинаю листать ленту Инстаграма[10].

С тех пор, как Эйден и Сильвер поговорили со мной в пятницу, я снова стала его сталкером.

Что?

Больше я не могу контролировать мое влечение к нему. Раньше мне это удавалось только благодаря решимости и мысли о том, что я была его любовницей.

Когда все эти причины исчезли, меня охватила потребность проверять, чем он занимается. Просто еще раз взглянуть на него.

Эйден словно наркотик. А я страдаю от ломки.

Это неправильно, но что поделать.

Я скучаю по нему. Насколько мне известно, это не лечится, так что просто листаю его ленту.

Он загрузил последнее фото примерно полчаса назад. Черно-белый снимок его бассейна. Без подписи.

Сейчас уже поздно, и, должно быть, Эйден не может уснуть.

Интересно, вспоминает ли он те дни в подвале? Может быть, он тоже проснулся от воспоминаний о прошлом?

Меня внезапно настигает глубокая тоска. Горькая, но и в то же время сладкая.

Чем больше я смотрю на его лицо на фото, на волосы цвета полуночи и туманные глаза, заразительную улыбку и что-то дьявольское в его облике, тем больше чувствую искушение ему написать.

Могу поставить ему лайк и тем самым намекнуть, что я онлайн. Что не сплю и думаю о нем и нашем кошмарном прошлом.

Включается Things We Lost in The Fire от Bastille.

Выхожу из его профиля, пока не сделала то, о чем пожалею утром. Мне нельзя принимать решения так поздно.