Лежу в кровати и смотрю на неоновые синие цифры на прикроватном столике, но не могу заставить себя выпустить телефон.
Агнус купил нам всем по одинаковому будильнику с синими цифрами вместо красных. Говорит, что это лучше помогает расслабиться.
Он все время старается сделать нашу жизнь лучше даже в мелочах. Нокс сказал, что Агнус присматривал за ними, компанией и моим отцом в коме последние десять лет.
Верность, которую он хранит папе, достойна восхищения, если не сказать больше.
Нокс говорит, что единственный недостаток Агнуса в том, что он слишком тихий.
Я не согласна. Это такое редкое качество. Агнус не станет говорить, пока не заговорят с ним. Его ответы всегда краткие и по делу.
Телефон вибрирует. Я подскакиваю.
С открытым ртом заношу палец над именем на экране.
Эйден: Спишь?
Твою мать.
Он что, умеет читать мысли? Мигом возвращаюсь в Инстаграм и проверяю, не поставила ли случайно лайк.
Ничего. Слава богу.
Эйден: Знаю, что нет.
Отмечаю сообщения прочитанными, но не отвечаю.
Эйден: М-м-м. Мне нравится, когда ты упрямишься, сладкая. Мой член твердый как камень от мысли о том, как я вытрахаю из тебя всю эту непокорность.
Включается моя мышечная память.
Переношусь во времена, когда Эйден обхватывал рукой мое горло и вколачивался в меня, как безумец, который жаждет снова обрести рассудок. Словно ему все время мало того, как глубоко и жестко он меня трахает.
Все внутри оживляется от воспоминаний об этом.
Это было давно – почти месяц назад. Мое сексуальное влечение тоже испытывает ломку. Сколько раз я доводила себя до оргазма, не счесть. Все это жалкие попытки по сравнению с напором Эйдена.
Конечно, я ему об этом не рассказываю. Но мне приходится откинуть покрывало, потому что становится слишком жарко.
На экране появляется еще одно сообщение.
Эйден: Фантазирую, как поимею тебя, когда увижу в следующий раз. У стены, на полу, в общественном туалете. Выбор на любой вкус.
Он так уверен, что я позволю ему заняться со мной сексом в следующий раз.
Высокомерный выскочка.
Эльза: Ты сказал, что не тронешь меня, пока я не прощу тебя. Так вот, я еще не простила.
Эйден: У тебя уже есть все причины простить меня. Так что сейчас ты просто прикидываешься недотрогой.
Эльза: Нет.
Это действительно так. Просто хочу, чтобы он почувствовал тяжесть своего предательства и понял, как сильно обманул мое доверие. Я прошу не так уж и много.
Эйден: Да. Так что меняю тактику.
Обдумываю его слова, как тут же приходит еще одно сообщение.
Эйден: На тебе пижама с кроликом?
Эльза: Нет.
Эйден: Хм. То есть на тебе вообще ничего не надето?
Я улыбаюсь против воли. Эйден и его извращенный ум могли бы стать оружием массового поражения.
Эльза: Надето, но кое-что другое.
Эйден: Но под этим кое-чем ты совершенно голая.
Вообще-то, да. На мне только легкая ночнушка и больше ничего.
Но ему это знать не обязательно.
Эйден: Знаешь, чего я хочу?
Я вижу сообщение, но не отвечаю.
И все-таки мои соски напрягаются под тканью ночной рубашки, когда я смотрю на появляющиеся и исчезающие три точки.
Он со мной играет.
Заводит меня.
Ответ приходит не скоро. Когда мне показалось, что он перестал отвечать, появляется еще одно сообщение.
Эйден: Хочу жестко трахать тебя во всех позах и напомнить, кому ты принадлежишь. Буду трахать тебя языком, пальцем, кончу тебе глубоко в рот. И в придачу заявлю права на твою невинную попку. Ты будешь моя с ног до головы. До. Последнего. Твоего. Дюйма. И да, ты будешь кричать так, чтобы слышал весь мир. Потом я тебя искупаю и сделаю массаж, чтобы я мог снова поклоняться твоему телу. Когда ты, наконец, уснешь в моих руках, мы тесно переплетем ноги. И пока ты отдыхаешь, буду любоваться твоим милым личиком до самого утра.
Я краснею от головы до кончиков пальцев на ногах, кожа под одеждой горит. Желание окутывает меня туманом.
Дыхание замирает, пока я читаю и перечитываю его слова.
Да будь я проклята.
Глубоко внутри часть меня тоже этого хочет. Эта часть погубит меня к чертям.
Эйден: Я ждал этого так долго. А ты знаешь, что я не отличаюсь терпением.
Эйден: Сдержи обещание.
Я жду еще пятнадцать минут, перечитываю его грязные словечки, бедра трутся друг об друга. Но больше он ничего не пишет.
Прижимая телефон к груди, я засыпаю с узлом внутри и неудовлетворенным желанием.
Утром папа отвозит нас в школу. У него встреча с директором КЭШ по поводу щедрого пожертвования.
В нашем кругу общения такие пожертвования означают: «Мой ребенок сделан из золота, не трогайте его».
Джонатан тоже постоянно их делает. Вот почему Леви и Эйден в школе неприкасаемы.
Я пытаюсь убедить папу не делать этого, но Агнус сказал, что я не смогу изменить его решение теперь, когда он потратил на это свои ресурсы.
Папа решил быть занозой в делах Джонатана, и его ничто не остановит.
Это битва насмерть, хочется мне это признавать или нет.
Перебить пожертвование Джонатана школе – папин способ доказать свою власть. Одно ясно точно: совет школы будет в восторге от суммы, поступившей на счета.
