Неделя леса с веселья началась и празднично закончилась. Из леса уезжали с осоз-нанием свершения важного дела, которое давно бы им надо сделать, но вот не делали.
Старик Соколов Яков Филиппович, как бы не желая так вот поспешно покидать обихоженный под его присмотром лес, захоќтел неторопливо пройти из Гарей пешком. Выбрал путь через Данилово поле, а от него бродом через Шелекшу. Ощутил в себе зов взглянуть на само поле. Оно было в родстве с гаринским лесом, жило одной судьќбой и было под приглядом одного заботника.
Машина уехала, а он посмотрел ей во след и не торопясь пошел знаќкомым путем, словно в очередной раз возвращаясь из храма, выстояв там богослужение.
Выйдя к Данилову полю со стороны болотняка, огляделся. В душе был покой, а над нивой стояла завораживающая тишина. Солнце косыми луќчами, как ливневым дождем, омывало Черемуховую кручу за Шелекшей. Убранное поле навевало своей тайностью сокровенные думы, притягиќвало к себе взор и единило со всем вокруг.
Вымолвив похвалу полю и силам, давшим тут всему благодатно сбыться, затраве-лой дорожкой Яков Филиппович пошел к Шелекше, к броду. Напроќтив того места, где были Татаров бугор и Лягушечье озерцо, ноги его как бы сами перестали двигаться. Что-то требовало остановиться. Нахќлынул поток мыслей. Ясно вспомнилось, как в первый же день по возращении из особого отряда Красной Армии, ночью вышел на Татаров бугор. Так ему повелел затылоглазник, начальник города, где стоял их отряд. Он, Яков Соколов, боец этого отряда, не посмел спросить высокого наќчальника, откуда он знает о их Татаро-вом бугре, клятом их месте. Обеќщалась новая встреча, но затылоглазник загадочно исчез, как вот и многие исчезали в ту пору. Вернувшись домой к себе в Сухерку, боец Соколов с точностью исполнил его повеление. Вышел на бугор в лунную ночь и перед ним возник призрак, то ли самого затылоглазника, то ли татарова ведуна, прах которого тлел в Лягу-шечьем озерце. Призрак и высказал то, чего не успел сказать живой затылоглазник. Все и предќрек, что вот теперь свершилось на этом месте за рекой Шелекшей. Сразу предречение затылоглазника и призрака, вышедшего к нем в лунную ночь на Татаровом бугре, затми-лось событиями, тревожќными и опасными. Но вот подошло время, и к удивлению Якова Филиппоќвича, Данило Игнатьич Корин заговорил с ним о желании поселиться за рекой Шелекшей хутором. И выстроиться чуть ли не на самом Татароќвом бугре. Что место счи-талось клятым, это Данила Игнатьича не страшило. Свою единоличную полоску он удоб-рял илом из Лягушечьего озерца. Клятье, считал, трудом твоим и очистится, коли в пра-ведной жизни будешь. Своей мечтой о хуторе Данило Игнатьич поделился не с кем-нибудь, а именно вот с ним, Яковом Соколовым, поведавшем ему о встрече с затылоглаз-ником по возвращении домой из особого отряда.
Тогдашние разговоры с дедушкой Данилом разом и нахлынули на Старика Соко-лова Якова Филипповича, когда он, возвращаясь из Гарей, вышел к Данилову полю. Встал лицом к нему, прикрыл ладонями глаза, и в мысленном видении предствилось то, о чем вынашивал свою мечту Игнатьич…
На сухмене, правее Татарова бугра, стоит усадьба ладного хутоќрянина. Через реку Шелекшу перекинут широкий мост. Яков Филиппович как бы и оказался на этом мосту, стоял на нем и разглядывал с него владения хуторянина… Перед домом паслась белая ло-шадь, коринская Гоќлубка с жеребенком такой же масти. На юру махали крыльями два вет-ряќка. Но не такие, что были у Ворониных за Моховым, а легкие, какие на картинках в журналах выказывают. От ветряков тянулись провода к постќройкам и к дому. Все тут бы-ло свое, ничего ни от кого не зависимое. Дедушка Данило о такой независимости мечтал даже в бытность председателем колхоза. Это всегдашние желания хозяйственного мужи-ка. Да и сам Яков Филиппович вынашивал в то время благие думы. Но вот были сомне-ния, что не дозволят мужику жить по-мужицки, "неположено", как неположено солдату жить не по-солдатски. Эти свои опасения высказывал и Данилу Игнатьичу. Оба и остереглись от хуторянства.
Видение о будущем рода Кориных изошло к Старику Соколову Якову Фи-липповичу признаком того, что мечтаниям Даниила Игнатьича суждено сбыться. Сего-дняшние мытарства должны изойти, изжиться. Жизнь мужиќка-крестьянина уладится, а через него и всего остального люда. Это и вещано новым людям в новой державе через избранников. Яков Филиќппович и причислял к ним род Кориных… И ему вот дал Бог провидеть с верой грядущее. И Светлане это видение далось. Она увидела сеќбя хозяйкой в будущем коринском доме. Все это осмыслилось, и как бы увиделось явью в короткий миг Яковом Филиппычем, Коммунистом во Христе, пока он стоял с закрытыми глазами на Даниловом поле, напроќтив того места, где был Татаров бугор.