Светлана силилась и не могла понять — по чьей же воле, и зачем вынуждается кол-хозный люд к обедняющим их жизнь действам?.. В заќдуманном ею повествовании о де-душке Даниле и доме Кориных испод-воль и накапливались в голове такие раздумья. И вот под воздейстќвием последних разговоров отца и сына возник дерзкий замысел, на-писать заметку в клубной стенгазете. Высказать о том ни Ивану, ни Дмитрию Данилови-чу она не решилась. Это навело бы на них страх. Один вот дом, как мыслящий живой ор-ганизм, и портреты в нем, одобќряли, как ей казалось, ее задум. Они как бы уже ведали о том, что происходило в ее душе. Они были мудрее живых Кориных и потому моќлчаливо благоволили новому человеку, вошедшему в их дом. Знали наќперед и о том, что опосля произойдет, когда она исполнит задуманќное. Грянет грозовой гром с бурей и вихрем. А потом прольется блаќгодатный дождь и все уляжется, осветится солнцем земля. Природа возвеселится, а с ней и души людские. Без бури и грома, проливного дождя, и свету ясно-му, творящему жизнь, не быть. Как в природе, так все и в людском миру. Решила поде-литься своими замыслами с художќником, Андреем Семеновичем. Он выслушал, пораз-мыслил, и решился помочь.
1
В этот день ничего особенного не произошло. Утро началось как и обычно. Дмит-рий Данилович с Толюшкой Лестеньковым ранним утром выехали на Данилово поле, продолжали жатву. Олег Грибков — на отќвозке коробов. Антон и Гриша, внуки Дмитрия Даниловича, у него в помощниках. Не хотелось их будить на заре, но сами не проспали. На молотильном току в нагуменнике — Клотин Серафим Алексеевич.
Со станции и к утру никто не вернулся. Не иначе как не обеспеќчили ночную при-емку зерна. Забыли. Главное-то — колхозы толкнуть. И толкнули. Уезжая с поля, Дмитрий Данилович глянул на дом Саши Жохова. Уж Саша изловчился бы, с тылу, с задом сдал бы хлеб. Но видно не один он такой умник… А может и не захотел: чего за компанию в вере-нице машин не постоять на дороге к складу.
Нагуменник задымил, работа на току пошла полным ходом. Со станции и к обеду не вернулись. Видимо наших опередили те, кому было поблиќже… А если бы вернулись — опять в путь с "заповедью". В контору летели новые указания: "Не снижать темпы!"
Так же начали и в третий день. Машины с зерном снова ушли на станќцию, комбай-неры сваливали зерно в бурты на концах полей. Топилась рига и стрекотала молотилка. Все как бы само собой свыклось с намеќтившимся порядком.
Но вот после обеда Олег Грибков привез весть из села. В клубе поќявилась стенгазета. В ней какие-то диалоги-разговоры Пахаря с Сокќратом. И еще заметка о намолоте на их Даниловом поле. По семьдесят центнеров сухого зерна с гектара.
Дмитрий Данилович подумал об Александре, она сообщила о намолоте. Не больно обрадовался. Хороший урожай колхозу только во вред, прибавит пустых хлопот. Дота-ций к сдаточным ценам лишит. Его вот и обвинят те же механизаторы во всем таком: "Высунулся со своим Даниќловым полем…" Учетчик Гуров, глянув на сведения об урожае ячменя в звене Дмитрия Даниловича у Барских прудов, остерег вносить их в сводку: "Вроде и достижения, но как взглянуть…" Председателя хоќрошие урожай тоже не больно обрадовал. До райкома, до "Первого" о "хорошем" урожая ячменя не довел. И правильно сделал: "Гудеть неќчего…" Иван и Александра с тем же умыслом на напирали на досќтижения. Усвоено всеми: коли в тище все, оно и лучше, лишь бы не указали "на снижение темпов". А вот насчет семидесяти центнеров на Даниловом поле, да еще сухого зерна, тут Александра не могла сдерќжаться. Выше всякой тайны была радость.
О второй заметке — разговоре Пахаря с Сократом, сказал Дмитрию Даниловичу Се-рафим Колотин. Истолковал это как озорную выходку Зои, заведующей клубом. И тут же предрек: кому-то и не больно по нутру придется. И с веселостью рассказал: Пахаря выпытывает древний мудќрец Сократ, мог ли он, пахарь, сам поле вспахать, и сам себе уроќжай на нем собрать. И этим жить. Дмитрия Даниловича слово "себе" как-то насторожило. Одно дело сказать самое это слово "себе", друќгое дело написать… Сократом у них прозвали Старика Соколова Якова Филипповича. Когда-то так нарек его прикрепленный к колхозу эмтеэсовский зоотехник… Навряд ли к этой заметке стенгазетной был причастен Яков Филиппович. Он-то уж в таких делах осторожен. Держится своей методы "запротив": делает вроде бы все, как велят, но по-своему.
Но вот вечером, когда Дмитрий Данилович по обыкновению заехал в нагуменник, сам Сократ, Старик Соколов, обеспокоено сказал о клубќной газете, что новость-то не из приятных. И поведал для Дмитрия Даниловича неожиданное: