Пахарь: Дак как ведь все просто-то. Чтобы я землю-пахоту свою знал. Технику, и там все другое пошел и купил. Советы ладные ученых сам выслушал. Пусть бы за хлебом моим сами приезжали, покупали и деньќги за все тут же платили. Я бы уж безо всякой за-границы разным продуктом державу завалил. Но веры что ли уж в меня у них нет. Раньше не было, и теперь нет. От меня, колхозника, забирают до зернышка, а потом отсевы мне суют задорого, называя это смешным словом комбиќкормом. Мне в убыток, а им в радость: уравняли, вишь, всех, под нулевку обделали. Деньжонки в соблазн кое-какие подкидывают, чтоб уж начисто не оголить деревню мужиком. С бутылкой вот он и тешится.
Сократ: Так выходит, что выхода и нет, дело непоправимо?..
Пахарь: Да оно бы враз и поправилось, если бы они меня глупее себя не считали. А то стараются все учить, но учат-то не ладу, а что ни на есть дуру. Плуты и из нашего брата этим пользуются. С кукуќрузой вот насмешили. В башку им втемяшилось рожь на силос косить, а на траву не глядеть, пусть под снег уходит. Коли дури своей не видят, то чего бы к другим с наукой своей лезть. Сократ: Так какой же тут выход, и какие у тебя желания?.. Пахарь: Главное-то я и высказал… Пусть бы эти самые демиургыны зарплату свою до пенсии получали, а дела бы никакого не делали… Вреда-то бы и меньше было стране. А новых контор, чтобы в них переќселиться, не выдумывали бы…
Сократ: А на что вот у тебя сегодня-то жалобы?
Пахарь: Да как же!.. Хлеб вызрел, погода держится, в пору бы тороќпится убирать… А мне с угрозой: бросай все, и отвози по "первой заповеди", что успел наскрести… Будто все еще беляков боятся, что они наперед их мужика ограбят… Орденок приспичило отхва-тить, вот и торопятся… На матушку Расею такая вот срамота лукавым и напуќщена. Без дьявольского наваждения, как и кому до такого бы додумаќться? Живуча-то она, живуча, наша Расеюшка, но где все-то выдерќжать. Видно уж судьба наша век всякую бесовщину одолевать. И все ждать конца ее.
Сократ: А ты сам-то мог бы без них ладом жить, или тоже тензил бы?
Пахарь: Да отчего не мочь-то. Кто-то бы и тензил, но не по ним жизнь-то пошла бы. Деды, прадеды наши, отцы в деле прок держали. Мельницы без указок строили, куз-ницы, и разное другое. Ковали, портные, маслоделы и всякие другие умельцы из тех же мужиков и в самом городе исходили. Купцы-продавцы, ученые. Что стране надо, всем земля дарила. Кабы воля-то, то всего бы вдосталь и было. А ныне с наукой-то куда бы ра-зумный мужик шагнул. Она ведь, сама наука, из муќжиков трудолюбов. А из зимогоров вот эти самые демиургыны и вывелись. И как мокрицы по сырым углам расплодились.
Сократ: Ты, братец, опять хулу на божьего мастера, Демиќурга, несешь. Название его, промышленное Господом искажаешь. Бог-то как тебе повелел: в покорности у на-чальства быть!..
Пахарь: Да какая тут хула. Мы ли, мужики, не в покорности живем. Неужто сам ты этого не видишь. Божий-то мастер, как его не назови, он един. А добро от него всем идет. А тут их тыщи. И все под него подделываются, как антихристы под Христа. Это наши погонялы. Кто-то вот, косноязычный, может и выкрикнул спьяна демиургын, вместо, как ты сказал, демиурга. Оно к нашему языку тут же и пристало, как пристает всякое хульное. Чего бы им нас обирать-грабить. Что значит по-ихнему, экспроприировать. Куда нам и что упрятать. Все в своей держава остается, к казне ее.
Сократ: Раз ты уверен, что весь хлеб, кой ты вырастишь, в казне будет, никто дру-гой его не заберет, так и скажи им.
Пахарь: Да что говорить-то!.. Последний недоумок это понимает. Да и сами они это видят. Но разум-то их, видно уж омрачен лукавым. Буќмажка у них всему голова. Она-то без человеческого мозга. А им вот кажется, что она умнее всякой головы. И им покой от этого. Ты хлеб сдал — бумажкой отчитайся. По-их это одно дело сделал. Потом то же за тридорога обратно забери, комбикормом называемое, это, значит, второе дело сделал. И выходит, по бумажкам у нас всего много, жить не прожить. Двойным хлюстом счет и ве-дется. Всего много при ничего нет.
Сократ: А как ты думаешь, не лучше ли было бы квитками бумажныќми обмени-ваться: хлеб мной сдан, хлеб мной принят?!.
Пахарь: Еще бы!.. Но тогда глупость-то ихняя издали видна будет. Как вот в лозун-гах: "Догоним и перегоним!.." Кто же захочет чучеќлом у всех навиду красоваться. Вот и маскируются, миллиардами туќда сюда перешвыриваются. Какой от того прок, коли пус-тоту ворочают. На деле-то это хуже всякого вредительства и всяких проделок лиходеев. Дурью люд усыпляется-околдавывается. Не иначе как ревоќлюцию по ликвидации дурно-сти надо проводить. А как ее проводить, коли все такое не иначе как от самого сатаны исходит, кой и ревоќлюциям управляет. Сам себя разве захочет он ликвидировать?
Сократ: Значит, ты считаешь, что толковых руководителей нет, безрассудно дело делается?