Иван с Василием Грибковым заварили клейма на газовых трубах. Саќми трубы уложили поспешно в голые траншеи, засыпали землей. Площадка навозохранилища была уже забетонирована и на нее "Сельхозтехниќка" навезла торфу. Тоже не обошлось без липы — как же: торопили с удобрением полей. Пришлось в отчетах указать, что компост разбрасывается по пашне. Потом на поле паровое "Сельхозхимия" вывезет его уже по правде, но уже из колхозного навозохранилища. По сводкам и выейдет, что Большесельский колхоз обильно поля органикой удобряет. И не возразишь… А могут в усердии и под это подкопаться. Вот так! Живи и помни, и знай, кто ты, и кто они, эти самые тебя контролируќющие и проверяющие.
И опять вопрос: "А что дальше?" И уже тревожное: "А кому от такого польза?.." Без пользы-то и выгоды не делалось бы. И кому и чему тогќда ты служишь "верой и правдой"?
Моторы и насосы на комплексе тоже были установлены. Иван поторопиќлся пустить по трубам навозную жижу. Комиссия обляпанные не больно захочет детально рассматривать. А чистенькие-то и вернуть предпиќшут. Учись ловчить-прятаться, будто ты во вражеском тылу. Для рабоќты-то — чего уж тут от тебя останется?
Николай Петрович все же съездил к газовикам, запасся справками, что трубы бракованные и не стандартные. Если разговор зайдет о бычќке — тоже договорились: плата шоферу за доставку, неурочную работу, погрузку и разгрузку…
В свою очередь Ивану шуряки тоже представили доказательства, что обрезки водопроводных труб ими подобраны при очистке территории новостроек от мусора. Газетные статейки приложили. Что за грех, есќли, скажем, те же дачники железные свалки поразгребают. Из брошенќного там добра дом строй и оснащай. О том и было в газетных вырезках. Критика не тех демиургынов, что у власти, а тех же самих колхозников, только вот — городских. Для комиссии эти газетные бумажки пустое место, не оправдательное доказательство, но все же… Человек с понятием тоже иногда в комиссии попадает. Все порядочное и правќдивое стало как бы случайным.
Слухи о комиссии упрямо сочились, но она не появлялась. Скорее всего, кому-то пало в голову отложить проверку до окончания уборочных работ. Кто-то ведь там мог помыслить здраво.
Погода вредила. Из райкома летели строгие предупреждения, ровно копии прежних распоряжений. Председатели колхозов тоже отвечали проќшлогодними копиями: "Приняты меры", "все силы мобилизованы"… А из Большесельского колхоза еще и такое с явной целью задобрить начальстќво во искупления грехов: "Обмолот ведется с подсушкой на стационарќном токе". Там это усекли — и молнии в другие колхозы: "Подсушку при менять…" И обратные ответы: "Принимаются меры". Кто вот над кем смеется — не уловить. Скорее каждый в безразличии над самим собой. Большесельского председателя с издевкой упрекали: "Чего выпендриваешься, какая подсушка?.." Уполномоченные жались по конторам. От них тоже шли отчеты: "Несмотря на… добились… обеспечили… произвеќли…" Ложь в законе — госпожа покоя. В теплых кабинетах, читая буќмаги, были довольны. Только там, так выходило, в эту погодную неблаќгодать, люди и бдели, трудились в полную силу. Так и кормили многоќлюдную Ра-сеюшку.
В нагуменнике у Якова Филипповича, единственном месте в колхозе, где от рас-света до темна не умолкал железный гул. Дымилась рига, подъезжали короба с накошен-ным житом, двигался транспортер, надсадились вентиляторы. И сухо стрекотала молотил-ка.
Нежданно, как насленный судья, возник на молотильном току Горяшин. Погрелся у печки в риге, поговорил с Яковом Филипповичем, порасспрашивал. Восхитился, расхвалил начинание. Прошел в контору и потащил председателя и главного инженера в другие уцелевшие нагуменники, реќкомендуя их тоже приспособить для сухого обмолота хлеба. Будто дело одного часа. Иван не вступал в зряшны разговоры, а Николай Петрович поддакивал, пустословил: обдумаем, попытаемся… Срабатывало и тут вжившееся: не отрицай попытку внедрить новаторский метод, не застыќвай на месте, развивай почин, обещай…
В середине сентября дожди прекратились, погода наладилась, поля просохли и по-шли комбайны. О нагуменниках Дмитрия Даниловича забыли. Опять пошло по накатан-ному: сколько свалено в валки, сколько убрано напрямую, какой намолот?.. Все-таки вот — намолот. А нагуменник — тут видится только одно: возврат к дедовскому… Какой тут технический прогресс? Все равно, что с косой выйти на луг для потехи.
2
Страда полевая закончена. И разом сменилось настроение. При уставшем по осени солнце, как в подмогу светилу, ярко запылали рябины на опушках лесов и в палисадниках. Загорелись кострами осинники, лесные луговины густо устлались желтой березовой листвой. В такое время хлебороб возрадован. И называется эта пора бабьим летом. Как бы радость перед осенней маетой. Взор услаждали и оголенные поќля, навевая думы тихой радости. Хочется многое и предугадать и преќдвидеть.