В конце дня Дмитрий Данилович заезжал в ригу. И как-то само собой возникал разговор о "Диалогах Пахаря с Сократом". Пахарь, в ожидании "всякого" тревожился, а Яков Филиппович, как бы усмаќтривая все события наперед, ободрял его. Шуму-то и вся-ких наветов, и будет немало. Душу помытарят. Но вытерпеть надо. Оно и уляжется, усми-рится, укрепится на своих местах. А дело-то нельзя останаќвливать. Оно Промыслом Божьим, не кому-нибудь, а тебе наречено. Так все и должно быть. Пахарь-избранник в завтрашний путь и остальным осветит, кто еще во тьме.
О клубной стенгазете, о Сократе и Пахаре среди колхозного люда шел уже только досужий и пересмешливый разговор. Переписанные в тетрадки "Диалоги" ходили по ру-кам с какими-то уже своими добавлеќниями. Выли они почти у каждого школьника. Все от мала до велика гадали, кто у них Платон, кто Сократ. Находили тех и других среди самих себя… Ну а Пахарь — коли смышлен и смел, то и герой. Тарапуня вот, и знамо, Дмитрий Данилович. В тиши степенные старики вели разговоры и повольней. Народ-то малость пообвыкся, повоспрял. Судить рядить вот осмеливается. Спокон веку правды смелые головы искали, себя за ее не жалели. Слово-то вольное вот и вышло наружу. Оно в высмехе неладного дела, чем в напутье о деле.
Райкомовские демиургыны все еще отмалчивались. И клубок осудных разговоров о них продолжал наматываться. Во тут же и глас остережения, куда от него мужицкому роду: чтобы тебе самому задом наперед и к Сократу, и к Пахарю не пришлось оборо-титься. Новый Платон про тебя и сыщется. В строку и вставит молвленное тобой словцо… Но опасаться всего и всякого тоже уже время поотошло. Опостылело в себе недоумка тешить. Будто и в самом деле ты от роду убогий.
Андрей Семенович остался в Мохове, ожидая решения вопроса. Горяшин продол-жал грозиться молчанием. И вот появился первый признак его угроз — слухи о комиссии "по трубам".
Дмитрий Данилович, прослышав о том, не больно расстроился. Перевидел, пере-жил разные проверки. Не колхозные эти трубы, чтоб обвинять в краже их для теплички, бани и обогрева дома. Но речь шла скорее о трубах для животноводческого комплекса, которые
привезли газовики. Ивана это и беспокоило. Тут грех малость был, но не корыстный по необходимости. Можно было бы обратиться к Суќхову, председателю Облисполкома. Но Иван как раз этого и не хотел. Сухову выкладывай все на чистоту, как на духу. И о бычке, и о меде. Он-то поймет, но как ты сам к себе будешь относиться после этой исповеди. Вроде как признаешь свои грехи, считать себя чистеньким уже и совесть не позволит. Корысти не было, но недозволенно постуќпил, в обход установок. Хитрил, значит непорочной-то святости лиќшен. "Голеньким" и окажешься в глазах этой комиссии. А дальше как?.. Не позволять такого, быть праведным, ходить под указкой. И чего добьешься. Дело-то заглохнет.
Комиссии положено подсовывать любые бумажки, даже "липовые", обводить ее вокруг пальца. В том греха нет. У комиссии одна цель — тебя обличить. А у тебя — выкру-титься. Тут порыв игроков. От таких комиссий больше греха и вреда. И не только самому делу, но больќше душе человеческой. Невольно у каждого внутри что-то и отемняется. И у проверяющих, и у проверяемых. Зачастую и присылающим комиссию не больно охота, чтобы она вскрыла какие-то пороки, нашла факты. Больше комиссиями прикрываются… Иных контролеров модно и "подмазать". Задоќбрить, подсластить тем же медком. А бы-вает и наоборот — комиссии насылаются, чтобы правого "закатать", коли это кому-то на-до. С разными
задачами посылаются комиссии. Такое в обычае, оттого что правды чиќстой не стало, она — "чья-то". От этой комиссии Иван добра не ждал. Его могут снять с должности, даже засудить. И боль не за должность. Можно бы радоваться, что снимут: эка радость — главный инженер колхоза?.. Обида — не дадут исполнить задуманного. Кто осмелиться вникнуть в его планы. Это может случиться и после "покаяния" перед Суховым.
Когда они с Николаем Петровичем обивали пороги разных контор — гвоздя у одного стола на выпишешь, и пытались выхлопотать трубы, везќде руками разводили: нет таких фондов. И подсказывали, советовали, посмеиваясь, и упрекая в недогадливости:
— Что вы — не хозяева?.. Доставайте, находите способы.
Даже вот и министрам сплошь и рядом такие советы. Но это уже слуќховые вести, приносимые в их вот коринский дом городскими гостями. Такие же вот учителя-советчики и нагрянут к ним с комиссией. И стаќнут уличать в том, на что сами наставляли. И накажут тебя за эту самую догадливость. И с усмешкой, намеком, опять же упрекнуть: с умом надо было делать. Спуталось все, как нити мотка под лапами игќривой кошки. Кошке-то что, без понятия. А тут?..