Учитель Климов, секретарь партбюро, трусцой за завом, райкомовским демиургы-ном. В клубе и состоялся у них пресерьезный "двустороќнний разговор", как говорится, с глазу на глаз, словно у заморских послов о вылазке третьей державы. Заметку-памфлет вместе и читали, перечитывали. И как говорится, оба впервые. У того и у другого поќрой в глазах возникал смешок: "Сократы и Пахари… надо ж такому в голову придти". У пар-торга, заметившего смешливое лучение в очах зава, промелькнула в себе мыслишка: "Смехом бы вот и кончить,
и угомониться. Вреда от этого тем же демиургынам — никакого. А по-за должна быть, как же — критика, к которой сами же и взывают".
Николай Петрович сразу же открестился, отговорился. Пора горячая. В клуб не за-глядывает. Да и на совещании был, а там в бригадах. Парќторг Климов тоже по бригадам и по деревенькам мотался. Дело государственное — выполнение "первой заповеди". Но что заметку не читал, и стенгазеты не видел, не признался. Кто нынче отважится сказать, что газет не читает, обязывают выписывать. Перед Горяшиннм оправдыќвался: "Так ведь ком-сомольцы, молодые, с задором, с недостатками борются. Перегнули, увлеклись. Посмеют-ся и забудут". Сказать, что завклубом и учительница ссамовольничали, к парторгу не об-ратились, двойную кару на себя навлечь. И он вяло промямлил, уловив презритеќльную иронию в глазах зава: "Сразу-то вроде и не показалось ничеќго такого…"
Горяшин передразнил парторга: "Показалось, не показалось…" Окреќстил памфлет-заметку привычными словами: "Вылазка замаскированных антисоветчиков…" И пере-спросил, глянув в упор на партийного сеќкретаря: "Кто это у вас такие Сократ с Паха-рем?.." Парторг, учиќтель Климом притворно-растерянно пожил плечами. Помолчал, вроде раздумывая, и сказал: "Пахари-то все, кого выделить. А Сократ — хоть бы вот Авдюха Ключев. Говорун, любит поучать, советы всем даќвать… А такого, чтобы вредного, вроде и нет…" И тут вынужденќное лукавство. Как признаться, согласиться, что "антисоветчиќна". Но отвергать прямо — опрометчива поступить: а вдруг да?.. Уж потом покаяться, когда прижмут, "убедят". Этим и начальству польстишь. И учитель Климов, малость уже поднаторевший в увертках, разќведя руки, попробовал объясниться насчет "антисоветчины": "Критика и самокритика и в стенной печати нужна. Партия нас к тому призыќвает. Вы тут правы, перестаралась комсомолия. Увлеклись художественной стороной…" Горяшин вроде бы посмягчился, и парторг, ободрясь, досказал: "Коли сухо написано, то мимо проходят, не читают. А тут чуть ли не каждый колхозник в клубе перебывал. Даже из других деревень приходили…"
Последнее-то, пожалуй, зря брякнул учитель Климов, парторг колхоќза. Сорвалось нечаянно опасливое с языка, увильнуло из-под внутренќнего контроля должностного лица державшееся взаперти.
Горяшин покосился на парторга и тут же презрительно передразнил: "Художест-венной стороной… каждый колхозник в клубе пербывал…" Встал и свернул в рулончик клубную колхозную "стеннуху".
С невеселым настроением проводил учитель Климов рабкоровского зава. Осталось ждать выводов и самых ценных указаний.
Минул день, другой. Но даже и сиверком не пахнуло. И это настораќживало. Похо-же готовилось какое-то строгое решение. Но тут же само собой напрашивалось и спаси-тельное объяснение: у райкомовских демиургенов, как вот и у колхозных, тоже свой страх. Не дай Бог таќкое до области дойдет. "Первый" тут первым и ожидай шумной про-рабоќтки. А так со своей паствой и можно не торопясь тихо расправится… Парторг с пред-седателем этого и опасались: домашнее наказание закоќнов не знает.
У самого колхозного люда, коли гром сразу не грянул, интерес к крамольной стен-газете поостыл. Врало верх рассуждение: а что особенного. Порчи какой-то ни для себя, ни для начальства и нет. Над кем только не насмехаются в наше время. А пуще над на-чальством, но тихо. А тут вроде гласно. Но оно, начальство-то, такой гласноќстью не по-перхнется. Как здравствует, так и здравствовать будет.
Прошла неделя. Иван пришел домой расстроенным. Сказал как-то нехотя Светлане, что готовится "ответственная комиссия". Нагрянут с проќверкой откуда трубы взялись для фермы и молотильного тока. Николаю Петровичи доброхоты из райкома и позвонили втихую, предупредили, остерегли.
О слухах о комиссии Иван пока решил не говорить отцу. С Лестеньковым они го-товятся к уборки Кузнецова поля с обмолотом овса в нагуменнике. К чему спозаранку остерегать, расстраивать. У мужика всегда в надежде свое: авось пронесет, обойдется. Грешным делом Иван и сам на это надеялся.