— Я смотрю, у тебя новая любовь? — он поддразнивает меня. — Ну, об этом знает весь мир, — я не могу не закатить глаза.
— Ну, кончено. А мама знает? — спрашиваю, пряча лицо за чашкой.
— Да, — он делает глубокий вдох и сморит в сторону. Они знают о моей маме и Саймоне, также не одобряя их отношения. Мне не терпится услышать, что они скажут про меня и Найла. — Ты умная девочка, Эрика, не попадайся в ловушку, — он поглаживает меня по колену и встаёт, чтобы найти пульт от телевизора.
— Эрика! — моя мама кричит со второго этажа, слышу, как она быстро спускается вниз по ступенькам. Я даже не успеваю что-либо ответить, прежде чем она обнимает меня. — Ох, я соскучилась по своей любимой доченьке, — она говорит в моё плечо, и я обнимаю её в ответ, слегка усмехаясь, потому что я её единственная дочь.
— Привет, мам. Я тоже скучала по тебе, — она отпускает меня, но коротко обнимает ещё раз.
— Итак, расскажи мне всё о вас с Найлом, — она поправляет свой халат и садится на диван, поглаживая свободное для меня место.
— Мам, я не хочу об этом говорить. Это не важно, — я стою в дверях гостиной. Конечно, мама спросила об этом первым делом.
— Ну, давай, Эрика, расскажи всё матери, — она снова поглаживает свободное место, подзывая к себе.
— Хорошо. Найл нравится мне, я нравлюсь ему. Мы встречаемся. Этого достаточно? — злюсь из-за того, то это единственное, что она хочет спросить. Не о моей последней неделе практики, не о Нью-Йорке, только о Найле.
— Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива, Эрика. Нет необходимости так разговаривать со мной.
— Я счастлива, мама. С Найлом или без него, я пробыла так долго в Нью-Йорке, но ты, кажется, забыла об этом! — скрещиваю руки на груди, стоя в стороне.
— Не нужно так разговаривать со своей матерью, Эрика, — она грозит мне, но я по-прежнему стою в стороне.
— Тогда прекрасно, увидимся в другой раз, — разворачиваюсь, взяв ключи и выходя в коридор. Я даже не успела увидеться с бабушкой. Хочется уехать обратно в Лондон, прямо сейчас. Мне не куда ехать, но мне больше не хочется оставаться здесь.
Я сижу в автомобиле почти десять минут, прежде чем бабушка стучит в окно. Я рада, что это не мама. Сейчас она последний человек, которого я хочу видеть.
— Ну, это было чертовски неправильно так начинать Рождество, — она садится в мою машину, но я только смеюсь от её слов. — Привет, Эрика, — она крепко обнимает меня.
— Привет, бабуля. Просто за это, но я не могу терпеть её, когда она становится такой, — я смотрю в окно, избегая её взгляда.
— Я знаю, но, Эрика, есть многое, чего ты не знаешь о матери. Вам двоим нужно поговорить. У вас обоих точно есть вещи, которые стоит рассказать друг другу, — я закатываю глаза.
— Я пыталась поговорить с ней. Я не хочу слушать, что ещё она может наговорить мне.
— Просто попробуй, Эрика. Это давно пора сделать. Я хочу, чтобы вы всё обсудили и перестали ссориться по пустякам, — я должна прислушаться к ней. Моя бабушка и её сестра не разговаривали друг с другом в течение четырёх лет из-за недопонимания. И хоть они всё уладили, бабушка до сих пор жалеет, что впустую потратила то время.
— Ладно, — бурчу. Уверена, что не хочу говорить с ней, но, кажется, это всё из-за Рождества.
— Я позову её, — она снова обнимает меня. — Я горжусь тобой, Эрика, — она выходит, пока я еложу в кресле, нервно дёргая ногами. Вижу, что мама выходит вниз с опущенной головой, знаю, что она плакала. Я стараюсь успокоиться, но я не хочу выходить на улицу, она умеет открывать дверь.
Она осторожно открывает дверь, садясь внутрь. Мы оба пялимся в окно, не сказав ни слова, пока она не решается нарушить тишину.
— Я не всегда была такой, — она начинает, и я оборачиваюсь к ней, она теребит в руках джепер, избагая мой взгляд. — Я была так расстроена, когда твой папа умер. Ты даже, наверное, не помнишь, как тяжело было. Я отвозила тебя в школу и ехала на кладбище, часами находясь там и разговаривая с ним. Я влюбилась в твоего папу так быстро. Это было как в кино. Я помню, во что была одета, когда впервые встретила его. Это был мой самых отвратительный наряд, но твой папа всегда говорил, что я выглядела великолепно, — она смеётся от воспоминаний, и я внимательно изучаю её. Она выглядит такой уставшей. — Я не могла больше находиться там. Дом напоминал мне о нём, ты знаешь, мы были вместе десять лет до твоего появления. Мы были с ним вдвоём так долго в одном этом доме. Всё напоминало мне о нём: сантехника, пол на кухне, входная дверь, краску к которой мы выбирали вместе. Я до сих пор помню день, когда полицейские вошли в наш дом, чтобы сказать, и я словно чувствовала, что что-то случилось. Они постучали в дверь, пока я собиралась на работу, а ты спала. Когда я посмотрела в окно, то за углом стояла полицейская машина, они ждали меня, и моё сердце разбилось. Я еле держала себя в руках.
Я ничего не отвечаю, я не помню этого.
