Нина вышла из кинотеатра и, не успев для себя решить, понравился ей фильм или нет, невольно окунулась в вечерний густой снегопад. Зима, в этом году выдалась богатой и щедрой на снег. Она сыпала его на землю и тихим бесконечно красивым потоком, и бушевала беспросветными вьюгами, и в морозном воздухе, и во влажном, размягченном оттепелью кружились снежинки, и днем, и ночью… Снег шел и шел. Казалось, там, наверху, его бесконечные запасы. И без отдыха, нескончаемо, он может падать и падать на землю, превратить город в один большой сугроб, всё засыпать, даже самые высокие многоэтажки вместе с крышами…
И сквозь снегопад и суетившиеся же в нем потоки людей до Нины долетел крайне восторженный яркими всполохами девичий смех.Стараясь ни с кем не столкнуться и уйдя в сторону от центрального входа в кинотеатр, Нина невольно попыталась найти источник искреннего веселья. Зачем это ей нужно было? Что она хотела?
И перестав вертеть по сторонам головой, Нина самым неожиданным образом увидела девушку, что секунды назад так громко смеялась. Сейчас она не заливалась звонким смехом, а что-то – Нина почему-то никак не могла разобрать что – говорила своему молодому человеку. Но говорила же непреднамеренно громко и излучая, при каждом произнесенном слове, откровенные эмоции радости. И кажется, парень ей что-то отвечал, тихо и коротко. И только что полный беспечных, наслоившихся друг на дружку сумбурных эмоций голос девушки, взял совершенно иные ноты. В одно мгновение, словно то был мастерски сыгранный дубль в кино, голос пронзили непонимание, разочарование, отчаяние и, наконец, злоба. И все они были не менее искренними, чем предшествующая им радость.
Нине не удалось разобрать ни единого слова из чужого диалога, только красноречивый голос до нее доносился, не удалось даже мельком взглянуть на лица молодых людей, только их силуэты сквозь монотонно плывущие в противоположенных направлениях кучки народа и шедшую рябью стену снега – вот, что удалось ей выхватить из случившейся сцены чьей-то жизни.
Что-то проговорив в негодовании, девушка сорвалась с места и быстро-быстро стала уходить, парень, чуть помедлив, может, растерялся, а может, ждал некоего чуда, направился за ней.
И приключенческий фильм с элементами романтики, только что просмотренный, улетучился из Нининой памяти, а двое молодых людей вызвали счастливую улыбку на ее лице. И пусть было понятно, что девушка поругалась с парнем, но Нина радовалась совершенно не этому. Собственно она была и не способна радоваться большому или маленькому несчастью совершенно незнакомых ей людей. Она, если уж подумать, вообще неясно чему обрадовалась. И как бы между прочим подумала, что неплохо бы было сейчас зайти и перекусить какой-нибудь пироженкой в каком-нибудь кафе. Все ее существо так и тянуло посидеть в небольшом кафе и никуда не спеша выпить кофе и съесть очень вкусное пирожное. С родни детскому капризу было ее желание, все пропитанное некоторой легкостью, сиюминутностью, с требованием исполниться прямо сейчас, но абсолютно без всякой спешки.
И Нина, припоминая, что где-то здесь, рядом с кинотеатром на соседней улице должно быть подходящее для нее заведение, направилась на его поиски. Она удивилась себе, когда немного заплуталась и не сразу смогла найти кафе. Но обрадовалась, когда, зайдя в него и усевшись за столик у окна получила то, что сейчас и хотела: за окном совсем сгустился вечер, снег все продолжал идти, а на деревянной поверхности столика вскоре оказалась чашечка с ароматно пахнущим кофе и бисквитное, с кремом и кусочками ягод клубники пирожное.Она сидела и по маленькому кусочку отправляла в рот пирожное, изредка делая глоток кофе, и практически безотрывно смотря в окно…
– Девушка, я могу сделать так, что Вы тут же перестанете грустить.
Снежные хлопья медленно опускались на уже заваленную сугробамиземлю, не спеша пролетая, будто прокрадываясь, у самых оконных стекол,и заглядываличерез них внутрь кафе.То были самые любопытные снежинки.
Тут Нина с некоторым запозданием взглянула на подсевшего за ее столик молодого человека. Тот выглядел весьма самоуверенным, но ни грамма симпатии не вызвал у Нины. Его здесь присутствие ровным счетом не вызвало никакой реакции у Нины, только легкое раздражение.
– Знаете, что?.. – Нина остановила себя и перефразировала свою мысль дальше, так, – если Вы не оставляете сейчас же меня в покое, то я вызову полицию и грустить тогда придется Вам, – сказала она крайне спокойно. Но сила убеждения впроизнесенных еюсловах, ставила глухую огородительную стену возле Нины, пробивать которую незнакомый человек и в мыслях своих не попытался.
Он лишь, недовольно почесав рыжеватую длинную щетину на подбородке и все прекрасно поняв (на глупого человека он был похож меньше всего) с рисованной тяжестью поднялся из-за столика.
