Леша стоял и продолжал улыбаться, смотря на Нину. Нина отвечала ему тем же, но с каждой проплывшей мимо секундой, ее все больше начинал разбирать смех. Так весело и совсем не по-взрослому, но серьезно. Серьезно до какой-то странной степени, будто дело касается вопроса планетарного масштаба. Но эта серьезность была спрятана так глубоко, что ее оба едва ли могли ощутить. И эта же серьезность невидимо как бы связывала их, скрепляла неясно, когда точно, произошедшую между ними симпатию.
– Пошли просто по городу походим, – взяла Нина инициативу за продолжение вечера на себя.
– Пойдем.
И оба сделав шаг с места, зашагали по заснеженной площади кинотеатра к еще гуще усыпанному снегом тротуару.
– Странно… – вдруг произнес Леша в минутную паузу, что образовалась как-то неожиданно, и в которую на землю вновь пошел снег.
– Что? – совсем не поняла Нина.
– Странно, что мы сейчас идем и разговариваем, что вы купили нашу дачу и раньше я тебя нигде не видел.
– Ну… я не знаю. Не знаю, что тут такого особенно странного может быть, – произнесла она совсем неуверенно. Почему-то она пыталась возразить Леше, но отчасти была с ним полностью согласна.
– Ты думаешь? Вот ты меня помнишь, тогда, много лет назад?
– Нет, – растерянно ответила Нина. Может было бы и здорово, если бы действительно было хоть бы лишь одно незначительное маленькое общее воспоминание. Но его не было. Это был точный факт. Когда Нина с родителями приезжала смотреть дачу, Леши там не было. А потом Нина уехала в гости к бабушке, которая еще была жива. А еще потом, когда дача же стала собственностью Филиновых и Нина приезжала туда, Леши там уже точно не могло быть.
– Я только один раз с родителями была на дачи, до ее покупки, и тебя там не было.
– Я тогда на весь мир был в обиде. Я раз приезжал, до продажи, то есть мы с дедом приезжали вещи забирать. Всем мама занималась. Я злился на нее. Подростком был, просто не мог все более или менее спокойно воспринимать.
Они остановились, не замечая этого и не замечая, что граждане с недовольными лицами обходят их, сдерживая себя от лишних ругательств. Нина догадалась и сделала шаг в сторону, освободив большую часть тротуара.
– Но все равно ничего бы не давало то, что мы бы, ну допустим, раньше видели друг друга.
– Наверное… – Леша, в сию минуту ни в чем не был уверен, – Но всё же…
– Леш?
Нина неуверенно сделал шаг, чтобы продолжить движение. Леша машинально последовал за ней.
– Да!..
– А… зачем тебе нужен был паспорт деда?
– Для банка. У него небольшое накопление было. Я на похороны денег занимал, вот хотел снять, раздать долги. Но в банке сказали, что в свидетельстве о смерти кое-каких сведений не хватает.
– И как же ты?
– Да разобрался. Паспорт правда так и не нашел, но свидетельство поправили. В общем всё вот так.
Нина хотела было сказать что-нибудь про Лешиного деда, что-нибудь хорошее для Леши, но ничего подходящего у нее не нашлось.
– А кем ты работаешь? – спросил Леша и тут же пожалел. Ведь за этим вопросом последует встречный вопрос. А он меньше всего на свете хотел сейчас говорить о своей нелюбимой работе. И вообще ему было несколько стыдно признаться Нине, что он всего лишь развозит товары по магазинам, простой водитель.
– Я?.. Я юрист. Мне нравиться моя работа. Я как-то еще со школы хотела заниматься чем-то в этом роде. А ты?
Леша шумно вздохнул.
– Ну что я? Я водитель газели. Развожу продуктовые товары по области, по маленьким розничным точкам. Ну, по ларькам, по магазинчикам.
– Я всё думала, кем ты работаешь, если в праздники работаешь.
Нина сказала это так, что Леша вдруг перестал комплексовать. Он по-прежнему продолжал не любить свою работу. Внутренняя же неуверенность перед Ниной, стеснение за себя самого, которые были, мгновенно пропали. До удивления сделалось свободно и хорошо. В Нининых словах просто и четко читалось элементарное уважение не только к Лешиной работе, но и какое-то общее, такое фундаментальное уважение к человеку.
– Вообще-то, я всегда учителем хотел работать. Я английский знаю, – без доли хвастовства сказал он.
– А что-то не так пошло? – осторожничая, спросила Нина.
– Да много чего пошло не так. Со всеми этими переездами и долгами, хорошо, что я техникум не бросил и хотя бы там доучился. Я водителем пошел работать только от того, что надо было на что-то жить. Наверное, я мог бы тогда обратиться к отцовым старым друзьям. Возможно, они мне как-нибудь и помогли бы. Но я не так давно догадался, что можно было помощи попросить. Да и как я к ним пойду, тем более столько лет прошло.
– А сколько тебе лет?
– Двадцать восемь.
