Время прошло быстро и незаметно. Весь офис поспешил оставить свои рабочие места и направился по домам. Нина, закрывая дверь (она спешила на встречу с Катей), зацепилась взглядом за несколько лежавших на полу крупинок гречки. И вот сейчас ей на пару минут сделалось искренне любопытно, кто и зачем проносил по коридору гречневую не вареную крупу. Какая здесь случилась «авария», что крупа рассыпалась?
«Какая-то глупая странная история!» – про себя возмутилась Нина, все еще питая к ней любопытство, которое враз прогнал телефонный звонок.
– Да, Леш! Привет! Всё хорошо. С работы выхожу. А ты как? Нет. Сегодня никак не смогу. Я с подругой договорилась встретиться. Она меня очень ждет. Да. Да. Я вечером тебе позвоню, из дома. Давай, пока.
С радостной улыбкой на лице Нина вышла в освещенный фонарями город, в который пришли январские морозы, выгнав густые, казалось, бесконечные снегопады. И, мечтательно витая в своих мыслях, она направилась к метро. Главным было совсем не замечтаться и выйти на одну остановку раньше. Катя ее ждала у себя дома и о встрече, кстати,просила и договаривалась она, а не Нина.
Катя была исключительно довольна, что у нее есть такая подруга, как Нина. Ей можно было рассказать всё, что только хотелось и быть уверенной, что чужих ушей ничего не коснется, а самое главное, не дойдет до ее матери. Катя знала, что многие вещи, к которым она прибегала или которыми увлекалась ее мать не ободрила бы. А постоянные конфликты Кате были, ясное дело, не нужны. А выговориться между тем ох как хотелось! Требовалось ее организму. И если бы Катя не была в дружбе с Ниной то, скорее всего, ей пришлось бы время от времени для эмоциональной разгрузки посещать психолога.
Сегодня Нина не угадала, совсем даже близко не подумала, о чем пойдет разговор.
Катя собралась замуж. Она горела желанием поделиться с подругой своей радостью. Все-таки помимо всех своих плюсов и вытекающих из них бонусов Андрей ей очень-очень нравился. И Катя была, как говорят в таких случаях, когда всё более чем хорошо, на седьмом небе от счастья.
И разговор девушек затянулся. Была открыта бутылка вина, разумеется, на радостях. И только, когда Нина взглянула на часы и увидела, что время скоро начнет приближаться к полуночи, тут же вспомнила – она хотела, она обещала позвонить Лёше.
– Ой-ей!.. – спохватилась она.
– Ты чего? – взволновалась Катя.
– Мне нужно было один звоночек сделать, а я совсем забыла!..
– Ну завтра позвонишь!.. Ты меня прям напугала. И хватит уже о работе! И впрямь бы лучше, как теть Ира не скажет, нашла бы себе кого-нибудь. Я бы вот была за тебя только рада.
Нина стушевалась, хаотично соображая, что ответить. Говорить, что звонок не имел никакого отношения к работе, было нельзя. Что-либо придумать, быстро не получилось. Да еще тут же стало так нехорошо, тоскливо. Ведь сама же хотела позвонить, сама ждала этого звонка… но не позвонила. Глупо, очень глупо получилось. И после несколько секундного молчания Нина засуетилась и вдруг, Катя этого не ожидала, засобиралась домой.
И всё веселое, что только сейчас было, будто исчезло, превратилось в съеженный серенький комочек и практически померкло на фоне новообразовавшейся неприятной ситуации.
Нина почувствовала себя виноватой и обиженной. Обижалась она исключительно на себя. Какая-то гремучая смесь чувств получалась. Захотелось сию секунду оказаться дома и уснуть, а уже завтра обо всем с новыми силами подумать.
– Давай я тебе хотя бы такси вызову, чтобы по морозу не бегать.
– Давай, – согласилась Нина, и уже одетая, уселась на миленькую – она Нине всегда нравилась – табуретку, что стояла в прихожей.
Вечер закончился, такси подъехало к подъеду. Нина еще раз поздравила подругу, нагнетая как можно больше искренности в слова и на свое лицо, и поехала домой.
Январские морозы сковали город в свои скрипучие на снегу, под ногами, и дышащие стужей объятья. Ключ в замке сделал три оборота. Нина пришла домой. Уставшая за долгий день, она легла на кровать и тут же уснула.
Вновь наступивший день завертел Нину в своей суете. Дела, и что не удивительно, все срочные, возникали одно за другим. Нина еле вырвала из круговерти для себя пару минут и отправила Лёше оправдательную эсемеску.
Леша ответил сразу же. Он был в дороге, а сам то и дело порывался позвонить Нине, говоря сам себе: «Вот сейчас только до магазина доеду и тут же позвоню.» На душе у него было как-то неспокойно. Он старался не думать, но его все равно нечто тоскливое и грустное поедало изнутри. Неуверенность в себе и во всем мире так и вертелась возле него. И как того он не хотел, но был, словно на иголках.
