Нина только и успела прочитать ответ. К ней в кабинет вошел, нет, буквально влетел, Олег Валентинович с очередным срочным и серьезным делом. Можно было даже предположить, что все и вся разом сошли с ума. Минутная пауза закончилась и круговорот дел неумолимо продолжился.
***
Ирина Сергеевна, молча от Нины и от всех вообще, тая в себе, приметила за дочерью в последнее время некоторую странность в ее поведении. Странность эта не проявлялась как-то ярко, выразительно, тут же бросающемся в глазановыми или изменившимися привычками, или до сели не свойственными Нине чертами в характере.Всё было намного тоньше и мало приметно для невнимательного взгляда, который при всей энергичности Ирины Сергеевны, все же у нее присутствовал, но только не по отношению к Нине. За Ниной она замечала довольно многое, чуть ли не все замечала, другое дело, как она потом это все для себя трактовала.Такие, порою совсем уж отрешенные от реальности и излишне сдобренные фантазией картины у Ирины получались. И спасало отношения матери и дочери лишь то, что большая часть фантазий оставалась у Ирины Сергеевны в голове, а не перескакивало на язык, а Нина, к ее же счастью, не могла читать мысли мамы и потому пребывала в спокойном неведении.
Не так уж давно Нина стала мягче,с не таким, как всегда,несколько воинственным огоньком во взгляде реагировать на несущественные замечания Ирины Сергеевны по тому или сему поводу. А вот такую мелочь и вовсе могла пропустить мимо себя:
– Нин, я считаю, что дорожку на даче все-таки нужно выложить плиточкой. Не согласна я с Сашкой и с тобой. Если крыльцо мы тоже подделаем, то есть переделаем, то новое крыльцо вместе с дорожкой будет намного лучше смотреться.
Нина изначально была против дорожки, не видя в ней никакого смысла, все ж таки дача, а не загородный коттедж, но в тоже время относилась к сему вопросу достаточно отстраненно. Ее поддержал Саша, сказав, что на ремонт дома уйдет приличная сумма денег и будет совершенно не до дорожки.И вдруг!..
– Как хотите. Если тебе кажется, что нужно, то сделайте.
Или за чаем вдруг улыбнется в самом обычном разговоре и видно, что улыбнется не чему-то здесь, за столом, услышанному и увиденному, а чему-то своему, отдаленному от текущей повседневности. Улыбнется и тут же внимательно, со старанием включится в разговор, пусть бы даже о рассаде помидор, в которой она ничего не смыслит, и которая ей интересна только в виде салата в тарелке или замаринованных помидор.
Или того всех страннее, как-то обмолвилась, что на новогодние праздники не достаточно отдохнула и, в принципе, была бы не прочь еще отдохнуть. Нина как-то так изъяснилась, тонко и ненавязчиво пожаловалась, но Ирина Сергеевна ее поняла несколько по-своему, и уловила следующее – дочери вдруг, не ясно от чего, поднадоела работа. А уже сама про себя додумала, если наскучила работа, то обязательно появилось нечто другое, что на время привлекало и потянуло к себе больше работы, или что-то серьезное и, опять же, интересное, так и манившее к себе.
И одним будничным вечером, кажется, это была среда, Ирина Сергеевна взяла и спросила, гостившую у них после работы Нину.
– Что с тобой происходит?
Нина, допивавшая кофе, насторожилась. Поставила чашечку, в которой так и остался недопитым глоток, на журнальный столик. Ирина Сергеевна задала вопрос просто и даже несколько наивно, но у Нины все невольно волнительно затрепыхалось внутри. В наивности Ирину едва ли можно было обвинить. И Нине это было давно известно.
– Что со мной происходит?
– Вся что ли молодежь отвечает на вопрос вопросом? – Ирине крайне не понравился Нинин ответ.
– Мам, что не так-то? – Нина вспомнила про кофе и, быстро допив его, встала с кресла.
– Тебе лучше знать, что с тобой не так. Ты же не думаешь, что я ничего не вижу.
– Не думаю, – и тут же себя поправила, – а что ты такого увидела?
Нина крайне заинтересовалась завязавшимся разговором. Интрига повисла в воздухе и не давала даже сделать шаг, чтобы отнести чашку на кухню. Ведь Нина знала, что мама и не подозревает, что с некоторых пор Нина (странным образом, как она сама считала) завела общение с Лешей. В том, что родители в неведении, она была свято уверена. И становилось очень любопытно вытянуть из мамы то, что она навыдумывала, ведь это могло быть все, что угодно. Иногда очень интересно послушать, что вертится в чьих-то головах о тебе. И на этот случай идут даже сплетни.
– Какая же ты все-таки наглая!
Нине на долю секунды показалось, что это и было то, из-за чего Ирина Сергеевна завела целый маленький переполох. Но это были лишь эмоции.
– Мам? Ну чего?
– Я не знаю, чего ты задумала! Но мне могла бы сказать.
Злость, обида, явное ощущение своей беспомощности перед Нининым молчанием, желание помочь не ясно в чем, как-то защитить Нину непонятно от чего, быть в курсе всех ее дел – таким невкусным, вредным для здоровья коктейлем мешались чувства внутри у Ирины Сергеевны.
