– Мам, я не знаю, что ты себе навыдумывала. Но!.. – повысила она нарочно голос, чтобы мама ее не успела перебить, – Если только у меня наметиться какое-нибудь изменение в жизни, я тебе обязательно скажу. Мам!.. – ей вдруг стало жалко маму. Она показалась Нине какой-то печально-обиженной, беззащитной, – Ну, мама…
Нина подошла к ней и обняла ее, и сама тут же устала до такой степени, что сил не осталось даже на то, чтобы отнести пустую чашку на кухни. Будто Нина передала остатки своей энергии маме, а сама осталась совсем опустошенной, как говорят, выжитой словно лимон.
– Ладно, я спать, – поставив чашку обратно на журнальный столик, сообщила Нина, – устала очень.
Нина ушла в комнату, а Ирина Сергеевна, все еще потерянная, но уже немного чем-то приободренная, осталась сидеть в зале. Ее мысли поутихли, но никуда не ушли, а продолжали течь, казалось, бесконечным медленным потоком, который в конечном итоге привел Ирину в мир собственных фантазий и мечтаний. Ну а там, когда вдруг уходишь в этот мир с головой, порою рождается такое, что не дай Бог никому узнать, что там рождается. А о некоторых фантазиях лучше и самому поскорее забыть. Забыть и, к своему счастью, не вспоминать никогда вовсе.
***
Вечер был сказочный. Тишина, ветер утих полностью, будто улегся спать, и уже с удивлением вспоминалось, что днем нельзя было выйти на улицу – буквально сносило с ног. А сейчас только спокойствие и полная свобода передвижения в пространстве – ничто не дует в лицо, не нужно закрываться воротником куртки от особо сильных порывов, а можно, нет даже нужно, смотреть вокруг широко распахнутыми глазами и впитывать в себя тихий шепот вечера.
Нина с Лешей договорились встретиться возле остановки «Заречная», что находилась вблизи Лешиного дома. На том настояла Нина, ей показалось, что будет проще всего добраться на метро до сей остановки от ее работы и уже потом, петляя по улицам города, добрести до Нининого дома. Леша не стал спорить с ней, он по голосу прочувствовал ее энтузиазм и не захотел его разрушать. Хотя у него и был некий свой план, но предложение Нины показалось ему более интересным. Наверное, воодушевление, с которым Нина рассказывала, как она себе представляет сегодняшний вечер, было заразительным и, искорки приподнятого настроения и чуть романтического настроя через телефон просыпались на Алексея и он, бесспорно, согласился с Ниной.
– Привет!
Нина обернулась и увидела перед собой Алексея. Он улыбался, серая тонкая шапка на голове съехала на бок и вышитая машинкой надпись на английском языке «Autumn», установилась практически посередине лба. Швы на шапке, так же говорили о том, что ее стоит поправить.
– Привет! А почему осень? – живо спросила Нина.
– То есть осень? – не понял Леша.
– У тебя на шапке написано.
– Никакой логики. Шапка зимняя, почему осень непонятно, – тут Лёша сообразил и поправил шапку.
– Да! Но весну, я все-таки люблю больше.
– Да?.. Тогда, пойдем что ли. И ты мне про весну… ну… расскажешь, – предложил он, несколько взволновавшись, засуетившись.
– Пошли, – согласилась Нина. И как раз в эту секунду загорелся зеленый цвет и, Нина с Лешей перешли дорогу.
Когда Леша находился рядом с Ниной, у него внутри поселялось некое светлое чувство. Оно словно отодвигало темную занавесу, что разделяла Лешу и ясную сторону мира. Сам по себе Алексей не мог, как бы не старался, у него все равно ничего не получалось, так легко и без обременения посмотреть на все вокруг. Самое же главное, появление Нины, напрочь, ломало ту стену, что выросла у Леши внутри. А это была самая главная проблема, главнее, чем темная занавеса. Ведь занавеса была всего лишь вытекающим последствием стены. Леша знал, что должен с улыбкой смотреть на мир, что не должен опускать руки и что у него все еще впереди. Так он каждый день себе говорил и уже уверовал в свои слова. Но, когда рядом была Нина, или же, Леша просто думал о Нине, то все его светлые наставления себя на лучшее вмиг пропитывались неким светом и представлялись живыми, даже преображенными до неузнаваемости. Без Нины все, будь то самые отчаянно позитивные и жизнеутверждающие мысли были будто спрятаны под целлофановую пленку и не могли дышать. А когда появлялась Нина, то пленка исчезала, все начинало дышать свежим воздухом, питаться кислородом и светиться. Светиться от того, что надежды приобретали жизнь и становились вполне себе естественными и реальными. Их можно было брать и воплощать в сегодняшнем, завтрашнем дне. И стена прекращала свое существование.
– И так значит, весна! – Леша заволновался еще больше, не понимая толком от чего.
