Но этому не суждено было случиться. Броненосцы и их товарищи по дивизиону разворачивались, чтобы бежать впереди остальной части его эскадры, рассчитывая время с непревзойденным профессионализмом. Они даже больше не шли под парусами, потому что не хотели вечно держаться от него подальше. Они только хотели держаться подальше до тех пор, пока не прибудет остальная эскадра Сармута, неуклонно приближающаяся к строю Рейсандо, чтобы закрыть ловушку.
И он, черт возьми, ничего не мог с этим поделать.
Идущие за кормой колонны быстро догоняли его, даже его несущие брамсели корабли, и они были достаточно близко, чтобы его наблюдатели смогли подтвердить, что ни один из кораблей, возглавлявших первоначальную линию чарисийцев, в конце концов, не был броненосцем. Рот доларского адмирала горько скривился. Точно так же, как подлые ублюдки пытались убедить меня, что бомбардировочные корабли были броненосцами, чтобы загнать меня в настоящие броненосцы — не говоря уже об этих проклятых трехпалубных кораблях. Не то чтобы это имело большое значение.
И, конечно же, был тот факт, что корабль, возглавлявший ближайший чарисийский дивизион, был еще одним броненосцем.
Они собираются вонзить это подразделение нам в спину, как кинжал, в то время как их друзья перед нами держат нас для убийства. И их третий дивизион быстро приближается к нашей подветренной четверти. Мы как кракен в сети, ожидающий удара топора.
— Общий сигнал уменьшить паруса, — сказал он Травису. Флаг-капитан посмотрел на него, и он пожал плечами. — Мы проиграли гонку, Льюк, и мы идем так быстро, что наша очередь начала рассыпаться. Время перейти на боевой парус и перестроиться. Нет смысла наносить больше урона в воздухе, чем нужно, и ублюдкам придется войти в нашу зону поражения, если они хотят нас.
— Да, сэр. — Голос Трависа был ровным, как будто он не понимал, что на самом деле означало решение Рейсандо.
— И пока мы этим занимаемся, направьте эскадру на северо-северо-запад, — продолжил Рейсандо и тонко улыбнулся. — Давайте посмотрим для разнообразия, сколько времени потребуется этим чертовым броненосцам, чтобы догнать нас.
— Да, сэр. — Травис отдал честь, затем поднял руку, подзывая связиста, и Рейсандо повернулся к коммандеру Камелке.
— Иди вниз, — тихо сказал он. — Возьми Арналда с собой и убедись, что все наши конфиденциальные документы и коды отправятся за борт с одной или двумя картечинами, чтобы составить им компанию.
— Да, сэр. — Глаза Камелки были непоколебимы. — Они не найдут ничего полезного, сэр. Я гарантирую это.
— Я знаю, Гарит. Я знаю. — Рейсандо похлопал коммандера по плечу. — И пока ты этим занимаешься, попроси отца Сеймина присоединиться ко мне на юте. — Он мрачно улыбнулся. — Я думаю, нам нужен кто-то, кто замолвит за нас словечко.
— Ну, это чертова катастрофа! — Эйбрам Зейвьер зарычал, размахивая депешей, затем швырнул ее на стол совета с такой силой, что скрепка вырвалась, а страницы рассыпались. — Не хотите ли вы объяснить, как это произошло, милорд?
Ливис Гардинир сидел в своем кресле, напротив человека, который был его начальником… по крайней мере, номинально. Эйбрам Зейвьер был герцогом Торэстом, фактически министром военно-морского флота королевства Долар и старшим офицером королевского военно-морского флота Долара. Конечно, он не был в море почти тридцать лет, и даже когда он был, он был офицером «флота», все еще считавшим, что назначение армейских офицеров командовать кораблями и флотами имеет смысл.
И с тех пор он не узнал ни одной чертовой вещи Шан-вей о разнице между армиями и флотами, — холодно подумал граф Тирск. — На самом деле у него нет причин для этого. У него есть рождение и политические союзники, чтобы притворяться, что он отличает свою задницу от локтя, когда дело касается кораблей. И этот сукин сын был в заднем кармане Клинтана с той минуты, как началась вся эта катящаяся катастрофа.
— Ну? — рявкнул Торэст. Он был настроен еще более воинственно и враждебно с тех пор, как Тирск вернулся к ограниченной службе. Вероятно, — подумал граф, — потому что «смерть» его семьи — и ее обстоятельства — подсказали ему, что покровительство, которое поддерживало и защищало Тирска, вот-вот исчезнет. То есть предполагая, что оно еще не полностью исчезло.
— Я задал тебе вопрос, граф Тирск! — рявкнул он, и Тирск слегка склонил голову набок, как будто рассматривая какой-то незначительный источник раздражения. В конце концов, не было никакого смысла притворяться, что все, что он делал, могло успокоить герцога.
