— Генерал Грин-Вэлли? — Его голос звучал неуверенно, его тон был встревоженным, и Грин-Вэлли кивнул.
— Это я… отец Эври.
Чихирит застыл от удивления, когда Грин-Вэлли обратился к нему по имени, но у него явно были другие причины для беспокойства, и он глубоко вздохнул.
— Архиепископ ждет в своем кабинете, — сказал он. — Конечно, если это будет удобно, милорд, — быстро добавил он.
— Это было бы очень удобно, отец. Пожалуйста, отведите меня к нему. — Священник кивнул, и Грин-Вэлли посмотрел на телохранителей, стоящих позади Слокима. — Думаю, вы, ребята, можете остаться здесь, — сказал он.
Командир отделения выглядел несогласным, и Грин-Вэлли нахмурился.
— Позвольте мне перефразировать это, — любезно сказал он, — вы, ребята, не только можете остаться здесь, вы останетесь здесь. Может ли случиться так, что мне нужно выразиться еще яснее?
Капрал умоляюще посмотрел на капитана Слокима, но капитан только покачал головой.
— Нет, милорд, — наконец сказал капрал, оглядываясь на Грин-Вэлли. — Это… достаточно ясно.
— Хорошо, — ответил Грин-Вэлли, затем немного смягчился. — Не волнуйтесь, капрал. Я вооружен, капитан Слоким вооружен, и последнее, чего хочет кто-либо в этом дворце, — это причинить мне какой-либо вред. Разве это не так, отец Эври?
Он приподнял бровь, глядя на священника, который быстро кивнул.
— Вот, видите? — весело сказал Грин-Вэлли. — А теперь, отец, не могли бы вы показать дорогу?
У человека, который поднялся на ноги, когда Грин-Вэлли вошел в большой, заставленный книгами офис, были редеющие серебристые волосы, залысины и умные — и обеспокоенные — серо-голубые глаза за линзами очков в проволочной оправе, сидящих на крючковатом носу. На нем была белая сутана архиепископа с зеленой эмблемой Паскуале, и он выглядел гораздо более собранным, чем отец Эври.
Он также, — подумал Грин-Вэлли с приливом сочувствия, теплота которого немного удивила даже его самого, — выглядел абсолютно и полностью измученным. Барон сравнил стоявшего перед ним человека с изображением, которое Сова запечатлел для него два года назад, и между ними была разница по меньшей мере в десять лет.
— Барон Грин-Вэлли, — сказал архиепископ.
— Архиепископ Артин, — ответил барон и поклонился несколько глубже, чем требовала простая вежливость. Брови Артина Зэйджирска поползли вверх, несмотря на его внушительное самообладание, и Грин-Вэлли выпрямился. — Я с нетерпением ждал этой встречи в течение некоторого времени, ваше преосвященство.
— В самом деле? — Зэйджирск мрачно улыбнулся. — Не думаю, что я должен удивляться. Лейк-Сити является — был — последней столицей провинции в руках Матери-Церкви. И полагаю, я последний из ее архиепископов в Сиддармарке. Можно сказать, конец эпохи.
— Возможно, — согласился Грин-Вэлли. — И не буду притворяться, что не чувствую определенного… удовлетворения от осознания того, что вторжение Жэспара Клинтана и бойня, которую он учинил в республике, вот-вот будут доведены до сокрушительного конца. — Его карие глаза были гораздо мрачнее, чем улыбка архиепископа. — В мире недостаточно справедливости, чтобы компенсировать страдания, муки и смерть, причиненные этим человеком, ваше преосвященство.
— Нет. Нет, не думаю, что есть. — Зэйджирск покачал головой, затем расправил плечи. — И я уверен, что «правосудие» фигурирует в ваших инструкциях в отношении любого из прелатов Матери-Церкви, которые попадают к вам, милорд. Я готов подчиниться любому решению ваших императора и императрицы — и лорда-протектора, конечно. Я бы попросил пощады или, по крайней мере, снисхождения для таких, как отец Эври, у которых не было другого выбора, кроме как повиноваться мне как своему духовному настоятелю.
Лицо отца Эври напряглось, как будто он хотел отвергнуть слова Зэйджирска, но Грин-Вэлли покачал головой, прежде чем чихирит смог заговорить.
