Вместо ответа отец напустил на себя загадочный вид. Откуда в нём эта склонность к позёрству? Впрочем, ясно, откуда — даже если её не было изначально, сотня выступлений сделала своё дело, и теперь я часто ловил себя на мысли, что он общается со мной, как со своей публикой. Ну, или наоборот.
— Большая Неделя? Нет, сын. До неё ещё месяц.
— А тогда что же?
— Умиляюсь твоему любопытству — но потерпи. Может, я хочу, чтоб ты сначала увидел?
— Что увидел? — не сдавался я.
— На месте поймёшь, — отрезал он. — Научись почтению, в конце концов; научись двигаться к цели не спеша, но упорно. Сколько раз я тебе говорил: шаг за шагом — и вот мы уже на пороге мечты! Надо только не сдаваться, шагать и верить.
«Да, да… — обречённо вздохнул я. — Расправить плечи, затянуть пояса и с осторожным оптимизмом смотреть вперёд». А главное — скинуться по баксу, чтоб поддержать очередную авантюру, которая провалится. Мы, родственники, прощали отцу провалы, потому что любили, но посторонние — в тех редких случаях, когда понимали, что обмануты — обычно не церемонились. Вчера, когда те бичи на свалке поняли, что отец в обмен на собранные бутылки собирается угостить их лекцией о полётах в космос, они просто не стали его слушать. Ворча: «Ну-ка плати, заезжий!»; «Пожалей мальца — незачем ему глядеть, как отца бьют!»; «Плати, пижон, или ноги повыдергаем!», они наседали на него, а он всё пятился — тоже шаг за шагом, но не вперёд, а назад.
Примерно вот так, пятясь шаг за шагом, мы и оказались там, где никогда не должны были оказаться.
В смысле, на Тау-Кане.
Буря всё утро преследовала нас.
Теперь, когда Ник мне объяснил, что такое ветер, я понимаю, насколько же глупо было так думать. Нет у бури ни сердца, ни азарта; она — лишь поток воздуха, разогнавшийся по пути из области высокого давления в область низкого… было бы свободное пространство, чтоб разогнаться, и нашлась бы пыль, чтоб её подхватить. Атмосферные процессы и температура поверхности тоже влияют — как и сила, связанная с вращением планеты… ну вот не запомнить мне её название!
В общем, вы уже поняли: буря — штука сложная. Остановить её тоже непросто: ветроломы, искусственные области повышенного давления, рои метеодронов и пылеуловители — всё это работает лишь в комплексе, и имеет смысл только на больших площадях. Вокруг какой-нибудь хибары на пустошах куда проще согнать пыльные холмы и спрыснуть их чудо-спреем — тем самым, на продаже которого поднялись корпорации вроде «Ист Маунтинс» или «Айрон Касл». Ещё бы им не подняться: закажи проект изменения рельефа, оплати его, потом купи сотню литров спрея и день работы роя — и вот ты защищён… но и разорён. Тот мотель, в котором мы ночевали, был, наверно, исключением из правила — на то, чтобы выстроить полноценную защиту от бурь, средств хватает только у больших корпораций.
Впрочем, сейчас это стало бесполезным знанием. Здесь, на Тау-Кане, ничего такого нет… но, когда мы подъезжали к Хьюстону, я думал, нас просто сдует с дороги. Тяжеленный пикап дедушки Эйба мотало, как… как самого деда, когда он выпивал лишнего; двигатель, не справляясь с нагрузкой, натужно урчал. Еще полчаса такой езды — и придется менять фильтры перед радиатором. И снова скорее всего мне. Порой казалось: отец берет меня в поездки исключительно для того, чтобы оптимизировать свое время и усилия — то есть побольше пить пиво, пялиться в ящик, и трепать языком, почём зря.
— Марти, — нынче он пребывал в благостном расположении духа, поэтому разглагольствовал не переставая. — Сегодня мы изменим будущее. Знаешь, как я устал ездить по всем этим приходам, маленьким городкам? Знаешь, как устал драть горло перед деревенщиной? Так вот: если сегодня у нас всё выгорит, нам больше не будет нужно всем этим заниматься. Мы станем выбирать, куда ехать и где выступать, сможем купить нормальную машину, отстроить дом…
— Дом для всех Фостеров? — уточнил я, прикидывая, сколько же на это потребуется места. — Так-то идея хорошая. А бабушка в курсе?
— Не стоит радовать её раньше времени, — нахмурился отец, — И вообще, не перебивай-ка меня. Помнишь, я тебе рассказывал, что познакомился с двумя бизнесменами из Мексики? Так вот: они готовы поучаствовать в проекте!
— Значит, нам больше не придётся нанимать случайных бичей, чтоб они искали нам пустые бутылки? Будем возить бригаду с собой?
— Я о другом проекте, — рассмеялся отец. — Мои мексиканцы — люди с деньгами. Сетевые фермеры! Растят экологичную продукцию, продвигают её... И вот, решили инвестировать в мои выступления!
— Ну и зачем им это? — вырвалось у меня.
Отец слегка оскорбился:
— То есть как «зачем»? Я повсюду езжу. Я знаю многих. Что плохого, если я шепну им: «Покупайте это. Покупайте то». Чёрт, да ведь даже если я упомяну об этом на большой сцене — это будет просто реклама… Реклама! — он включил телефон, порылся в нём и протянул мне. — Вот, знакомься: братья Гарсиа!
