Я попытался представить этих инопланетян, но вместо них почему-то вспомнил отцовских мексиканцев — с круглыми лицами и жёсткими взглядами. Вспомнил — и обречённо вздохнул:
— Ты обещал им Родео-Арену!
— В точку, сын! Фостеры не мелочатся! Чем смелей ставка — тем крупней выигрыш! Но сегодня мы не станем полагаться на случай. На Арене нас ждёт проверенный друг — один из тех, кто благодаря мне преуспел в жизни, и будет рад встрече со мной! Да!
Я не знал, что на это сказать — «преуспевшие в жизни» друзья отца были излюбленной темой его рассказов, вот только в реальности почему-то не встречались — поэтому просто продолжил глазеть по сторонам. Поток машин был умеренным: к беспилотным фурам, так часто попадавшимся на подъезде к Хьюстону, добавились маленькие, юркие электромобили и доставкары. Потом нам встретился старый, длинный лимузин — его водитель отвлёкся от дороги, чтоб помахать нам. Потом над нами пронёсся «Бульдог» — полицейский дрон; потом движение застопорилось — но скоро возобновилось.
Чаша Арены впереди медленно росла.
***
Представьте себе огромный стадион для родео, рядом — бейсбольное поле и два футбольных (для нашего футбола, и отдельно — для соккера). Добавьте к этому конюшни, загоны для скота, кафе, рестораны, раздевалки, спортзалы, магазины, даже автосалон! Накройте всё это единой крышей с лучшей на свете системой атмосферной безопасности, позволяющей дышать безо всяких масок — и народ валом повалит внутрь, просто чтоб потусоваться, провести время, уж не говоря про любые соревнования — от проходных игр местных «Тексанс» до Большой Недели, когда, что ни день, проходят выставочные матчи, шоу, родео…
Ближе к Арене улицы чуть раздались вширь. Кое-где даже виднелась чахлая зелень — целые аллеи, — да и воздух явно стал почище, чем в пригороде. Реклама в навигаторе перестала быть навязчивой — как только мы очутились в инфополе Арены, местный чат-бот разогнал всех остальных и принялся вежливо, с достоинством предлагать нам варианты отдыха — от билетов на сегодняшний матч до абонемента на все мероприятия Большой Недели; и чем ближе мы подъезжали, тем меньше верилось в реальность происходящего. Я представил, как расскажу одноклассникам, где побывал: Бобби Уилсон в обморок упадёт от зависти — а когда очнётся, сразу в драку полезет. Интересно — у отца в школе были такие же друзья? Если так — неудивительно, что он её бросил!
— Как хоть зовут твоего друга? — спросил я у него.
— Трэвис.
— Он тут работает?
— Работает? — расхохотался отец. — Бери выше, Марти — он совладелец. Верно — ты увидишь его за работой… но это для души. Трэвис — он ковбой.
— Ого! — вырвалось у меня. Как раз в этот миг на одну из расходящихся от арены аллей выехала вереница… всадников! И кони, и их наездники были в масках. — Это они, ковбои?
— Нет, сын. Это — конная экскурсия, — ответил отец нехотя, потому что наверняка предвидел следующий вопрос. Я не замедлил его задать:
— А мне дадут прокатиться?
— Прокатиться… Этому-то Трэвис и учит — и лучше тебе не знать, сколько он берёт за урок! Помни: мы сюда приехали зарабатывать, а не тратиться, в том числе на бесполезные покатушки на лошадях… но, если ты будешь вести себя хорошо, я, так уж и быть, разрешу тебе посмотреть на на них поближе.
Поняв, что большего сейчас не добиться, я умолк. Миновав просторный стационарный сканер, мы въехали на стоянку C и припарковались; потом, привычно укрыв пикап чехлом, прошли внутрь комплекса сквозь ещё один скан-шлюз — уже для людей.
На выходе ждал сотрудник безопасности.
— Несёте с собой алкоголь, сэр?
— Это проблема? — удивился отец.
— Нет, сэр — пока вы не предложите его мальчику, — безопасник уже отвернулся, но у отца был ещё один вопрос:
— Не подскажете, как мне найти мистера Вильямса?
— Должен быть на арене — прямо, прямо и направо. Указатель с ковбоем на быке. Приятного отдыха.
— Мистер Вильямс — это и есть твой Трэвис? — спросил я, когда мы отошли.
— Ага.
— Чего от него ждать?
— Дельный вопрос! — отец хлопнул меня по спине. — Чего угодно — как от всех ковбоев. Держись с ними дружелюбно, но настороже. Считай, они те же русские.
— В смысле? — не понял я, пытаясь вообразить американцев русскими — которых вообще себе не представлял. Получалось так себе.
— Суровые парни, — ответил отец без улыбки.
Его слова подтвердились, и очень скоро. Первый ковбой, которого мы встретили, был похож, скорее, на военного, какими их показывают в рекламе армии — суровый, здоровенный, подтянутый. Только одет иначе: вместо камуфляжного комбинезона и шлема — рубаха и шляпа; на ногах — дорогущие сапоги со шпорами. А вот поверх джинсов сидели ещё одни штаны — кожаные и широкие, они защищали ноги, но не пах, и поэтому смотрелись немного смешно. Однако смеяться над этим я не стал бы… не при самом ковбое, во всяком случае. Убедившись, что он не слышит, я тихонько спросил у отца:
— А зачем ему ещё одни штаны? Поверх джинсов…
