На экране застыли двое неулыбчивых толстяков. Один — тот, что повыше — кажется, был нетрезв; другой, с тонкими усиками, смотрел, как дядя Джим, который поубивал множество народу, но на вопросы об этом отшучивался: «Убивает пуля. Морпех — стреляет!» Оба были в мешковатых полосатых костюмах, и выглядели кем угодно, только не бизнесменами; оба показались мне опасными — о чём я сразу же сообщил отцу.
Тот только отмахнулся:
— Брось, сын. Они — добрейшие люди! Потомки ацтеков, соль земли! Работяги, миллионеры, инвесторы. Альберто — большой любитель музыки; Мануэль увлекается пулевой стрельбой. Оба — как и мы — фанаты своей работы: отчаянно ищут новые рынки, и с нашей помощью…
— Погоди, пап! А что они выращивают? — перебил я, боясь услышать ответ.
— Да какая разница? — отец торопливо пожал плечами. — Кукурузу… или что там ещё растёт в Мексике? От нас всего-то требуется помочь им самую малость. И ты знаешь, я чую: нас ждёт знатный улов!
«Знатный улов!» Я только поморщился — очень уж знакома мне была эта фраза. Стоило отцу небрежно обронить её, как через несколько недель — максимум, через месяц — у семьи возникали знатные проблемы. То банк забирал «умные трактора» в счет процентов, то сгорала полностью наша автономная электрическая подстанция… А однажды вдруг бросил пить Кукурузный Эйб — почти на полгода, и это были худшие полгода в жизни нашего дома. В общем, ещё миг назад мне казалось, что мы едем в какое-то интересное место, где получится неплохо провести время, но после слов про улов стало ясно: мы едем искать новые проблемы для Фостеров.
А этого мне хотелось меньше всего на свете.
— Пап, давай-ка ты успокойся и расскажи мне толком, что за улов. Когда мы вернёмся, бабушка начнёт задавать вопросы, и я должен знать, что ей можно рассказывать, а что нет, — попытался я схитрить, но сегодня даже упоминание о Железной Ти не возымело на отца обычного действия.
— Будь спокоен и радостен, сын, — усмехнулся он. — Если бы я не доверял тебе — не взял бы с собой. Знаю, что ты умеешь хранить тайны. Так вот: мексиканцы уже вложились в проект. Позавчера от них поступил задаток. Полмиллиона.
— Полчего? — у меня даже челюсть отвисла, причём вбок.
— Полмиллиона. Долларов, сын! Ха-ха! — отец несколько раз ударил в клаксон и засиял, наслаждаясь произведённым эффектом. — Ну давай, скажи: «Я всегда знал, папа. Ты преуспеешь!».
«Да уж, — подумал я. — Ты уже преуспел — в проблемы влипать!» Ни одна реклама не стоит столько… уж во всяком случае, реклама в полупустых школьных аудиториях и церквях, где мы с отцом обычно выступали. Разве только он и впрямь вышел на новый уровень — но если оно так, почему тогда…
— Почему мы тогда едем на старом пикапе дедушки?
Отец слегка смутился — как я и ожидал.
— Ну, полмиллиона — это не кейс с деньгами. Это инвестиция, сын. Инвестиция с условием! Смотри: честные гасиендадо вложились в нас, чтобы мы обеспечили им выход на новый уровень. Но ведь невозможно вывести кого-то куда-то, чтобы самому не оказаться там! — мне вдруг подумалось: «Уж не на ходу ли он это сочиняет?» — Продвигая чужой товар, мы сами продвинемся! Хватит с нас трейлерных городков — мы с тобой созданы для большой сцены!
Вот как, значит! Техас, большая сцена, выход на новый уровень…
— Погоди, пап! — забеспокоился я. — Ты ведь не обещал этим мексиканцам… — но тут буря, словно по волшебству, отстала.
Мы достигли защитного периметра Хьюстона.
***
Вид, открывшийся нам, был не то, чтобы красив. Большой город — он всегда большой город; я их, разъезжая с отцом, повидал порядочно. Дедушка Эйб однажды высказался в подпитии: «Когда дома стали строить без окон — это не пошло архитектуре на пользу!» — и, глядя вокруг, тяжело было не согласиться с ним. Жилые кубы громоздились друг на друга, отличаясь лишь размером и иногда — расцветкой; выстраивались рядами вдоль узких улиц — никаких газонов, никаких веранд. Редкие прохожие спешили по делам — все поголовно в масках и плащах-пыльниках; зато в навигатор ломилась реклама отелей, хостелов, «чистых зон». Вдали, в пыльной дымке, проступали очертания небоскрёбов… но гораздо ближе высилось сооружение, которое, как я только что начал подозревать, являлось итоговой целью нашего путешествия.
Первой ассоциацией, конечно, был приземлившийся на город космический корабль — огромный, нелепый и грандиозный. Сплюснутый пончик, перевёрнутая салатница — инопланетяне, выстроившие его, наверняка были бы обжорами… если бы существовали. Жаль, что их нет — по крайней мере, в нашей галактике. Пара планет-заповедников, где однажды может возникнуть и развиться отличная от нас разумная жизнь — не в счёт; а до Андромеды лететь слишком далеко — даже на том новом двигателе, принцип работы которого пока держится в секрете. Вот будет здорово, если там, в Галактике Андромеды, живут разумные инопланетяне наподобе нас — вдруг они первыми изобретут межгалактический двигатель, и тогда обязательно прилетят с нами повоевать!
