Тут он помрачнел и отвел взгляд в сторону. Мне стало зябко и как-то не по себе, словно я пытался заглянуть человеку в душу, да еще против его воли. Хотел было уже сказать, что все понимаю или, что хочу отдохнуть, но Куртымов-старший ответил, так и продолжая смотреть в сторону:
— Новоград мы отстроим — но на другом месте: Долину Надежды, похоже, стоит переименовать в долину Иллюзий. Я поговорил с твоим отцом. Возможно, пока мы разместим временные блоки для наших людей рядом с Фостер-сити.
— А что случилось с той капсулой?
— Не знаю, Марти. Пока все говорит о техническом сбое, браке в пределах допустимого, как скажут на Земле. Случайности, — вздохнул Дьядиа Олег и посмотрел на меня. — Ладно отдыхай, поправляйся. Тебя хорошенько обезболили, кости уже срастили. Благо наши медицинские блоки не пострадали. А лучших на этой планете ты не найдешь.
— Спасибо, мист… Дьядиа Олег.
Он усмехнулся и пошел в выходу, но уже в дверях обернулся:
— Ник о тебе спрашивал. Как только его поставят на ноги, он тебя обязательно навестит. Спасибо еще раз, Марти, — сказал он и вновь стал самим собой — суровым, уверенным, сильным. — Будь внимателен и смотри во все глаза. Я не верю в случайности.
Пели птицы, журчала вода в реке, начинало припекать утреннее солнце. Как же здорово валяться на траве, прикрыв глаза, только изредка отвлекаясь на сигнал удочки! Правда, поймать рыбу я особо не рассчитывал, но таким образом мог с легкостью оправдать свой поход к реке. Железная Ти очень строго смотрит за тем, чтобы все работали — от моих старших кузенов и кузин, до наших и городских андроидов.
Как-то раз ей показалось, что один из «тостеров» перестал косить траву на поляне и «решил отдохнуть на солнышке». Так Железная Ти подлетела к нему на своей гравиплатформе, схватила и так дернула, что оторвала бедняге половину блока управления.
«Ты знаешь, сколько он стоит?!» — набросился было на неё мой отец.
«Такой ленивый — нисколько, — фыркнула Железная Ти. — И вообще, он дефектный — поломался от рывка старой, дряхлой дамы».
Насчет старой она, конечно, была права, но вот по поводу дряхлой прямо загнула. Своими титановыми руками с гидравликой она с легкостью гнула арматуру, затягивала болты и с первого раза захлопывала дверь отцовского пикапа, обычно не желавшую закрываться и с пинка.
О происхождении этих рук ходили разные слухи. Дядя Себастьян говорил о несчастном случае, отец отшучивался, а кузен Альберт поговаривал, что она потеряла руки на последней войне, командуя взводом боевых роботов. В общем, не знаю, куда делись её обычные руки, но вот огрести от её железных совсем не хотелось. Впрочем, не припомню, чтобы она била ими людей, но вот какую-нибудь любимую вещь этих самых провинившихся (как правило, «абсолютно бесполезную» по её мнению) она гнула или ломала на раз-два. Однажды чуть было не досталось и нашему пикапу — к счастью, отец успел вовремя на нем смыться.
Чтобы не попадаться ей на глаза, в последнее время я часто ходил на рыбалку. Особенно после того, как однажды приехал Ник и привез свое новое изобретение — анализатор пригодности. Сканируешь им рыбу и сразу же видишь, можно ли её есть и при какой температуре обрабатывать. Эта штука стала просто сенсацией у нас в семье. Выбор продуктов на Тау-Кане был совсем небольшим, поэтому возможность разнообразить питание и вкус все восприняли на ура. Вот так я и стал рыбаком.
Всем моим кузенами и кузинам, даже самым дальним, купили программы обучения. Пока мы добирались сюда в космосе, они большую часть дороги ходили в какие-то «комнаты загрузки». Эх, если бы со мной на корабле летел Ник, мы бы нашли чем заняться, может даже бы стали космическими пиратами, но это не точно. Правда, без приключений тоже не обошлось, но если обо всем вспоминать, то ничего и рассказать не успеешь.
В общем, за десять месяцев такой вот «загрузки» и «раскрутки» в сознании — все мои многочисленные молодые родственники стали квалифицированными инженерами, биологами и даже докторами. Правда, на это ушли почти все сбережения, что удалось собрать Фостерам. Многие из наших сперва были против того, чтоб так распоряжаться ресурсами, но пламенную речь моего отца поддержала Железная Ти: дескать, «в новом мире все должны быть полезны», «если эти обалдуи и недоумки смогут стать профессионалами — это бесценно»; и её коронное: «только заранее сообщите, где вы собираетесь лечить людей — я туда ни ногой».
Когда я спросил отца о себе, то он только подмигнул мне и потрепал по голове:
— Марти, все эти искусственные знания — хорошая штука. Но если хочешь быть по-настоящему успешным — как я, — то всего надо достигать своим опытом. Так сказать, пробовать жизнь на своей шкуре.
Уж не знаю, связаны ли эти события с покупкой нашим семейством обучения или нет, но как-то случайно я увидел ресурсный счет отца. Он хорошо так подрос за время полета.
