Свечи изредка потрескивали фитилями в такт печи и кровати, все же не новой. Кроме треска и приглушенных звуков, тонущих в накатывающих других, более живых и громких, в комнате не звучало ничего. Только из-за тяжелой двери, наращивая темп, пробивались ритмичные удары танца. Совпадали с биением сердец, разгоняли их еще больше, заставляли треск превращаться в одну протяжную долгую ноту, поднимающуюся вверх вместе с хриплой прекрасной кантатой, исполняемой неожиданно выпавшей Морхольду удаче. Красивой и тонкой удаче со странно прекрасным лицом Буратино.
Позже, смотря в потолок, сплошь в трещинах известки, они молчали. И курили. Оба. Дым стлался, смешиваясь с тлеющим углем и все так же потрескивающими свечами.
Морхольд изредка поглядывал на женщину. Любовался тонким смуглым телом, еще поблескивающим высыхающими капельками пота на задорно, по-девичьи торчащей груди. Отсутствие яркого света скрадывало возраст. Хотя он легко видел его по небольшим морщинкам на шее.
— Я не ошиблась… — она перевернулась на бок, закинула на его бедро легкую и сильную ногу. — Редкий случай, когда хорошо просто так, и все тут. И даже в клуб выходить не хочется.
— Клуб?
— Да. Бар и клуб, и моя кантина.
— Что? — Морхольд удивился.
— Мос Эйсли, дурачок.
— Ты фанатка звездных войн?
— Да. — Женщина перевернулась на живот, подперла острый подбородок руками. — И что?
Он пожал плечами. Да и ничего.
— Ну сказал бы что-нибудь, а? Что подобного никогда у тебя не случалось, что ты готов упасть на колени к моим ногам, что я самое прекрасное в твоей жизни. Ну?
— Прекрасный у тебя голеностоп, — Морхольд зевнул, погладил ее пятку. Женщина заболтала ногой, чуть ли не крутя кукиши пальцами. — Просто идеальный.
— Я внучка футболиста.
— Здорово. — Он провел ладонью по ее плечу, ощутил на крохотный миг, как ее гладкая щека прижалась к его руке. — Спасибо тебе. Мир стал теплее и добрее.
— Да ну тебя… — она встала, облитая рыжим светом, тонкая, сильная, красивая. — Срулил бы ты быстрее.
— Срулю. А почему быстрее?
— Да кажется мне, милок, что с тобой захочется остаться. А мне оно не надо. Так что буду помогать тебе срулить быстрее. Тем более, думаю, пришел ты сюда не только трусами торговать.
Морхольд усмехнулся, садясь и натягивая… именно трусы. Спасибо запасам хозяина его отрадненского бункерка. Только вот трусы тот подбирал совершенно идиотские. Эти, например, украшал бэтменский значок.
— Мой супергерой, — фыркнула женщина, — летящий на крыльях ночи.
— Ты из таможенников или полицейских, да? — поинтересовался Морхольд. — Не стюардесса же…
— Дурак ты, хотя так и не скажешь. Мерить все стереотипами нельзя. Согласен?
Морхольд кивнул.
— Я работала в офисе. Самый обычный офисный хомяк. Не знаешь, как оно было?
Морхольд пожал плечами.
— Во время универа пошла подработать. Ассистент менеджера по продажам. Так себе должность, если честно. Заявки, клиенты, отгрузки, претензии — и так по кругу. Хорошо, если менеджер толковый, рабочий. А то всякие бывали. Скинут на тебя дела, сами сидят, лазают по Контакту, качают порно за счет трафика, Лурк читают. В поле не выгонишь, а выгонишь, так не поймешь, чего они там делают.
— И?
— Ну, а в общем нравилось. Сложно, конечно. Каждая гнида, имеющая говнобудку на засраном рынке, так и норовит тебе показать, что он король мира, а ты раб. Натурально, работайте негры, солнце еще высоко. Вечером получите миску…
— … прогорклого риса и чашку тухлой болотной воды?
— Откуда знаешь?
— Встречался с твоими бывшими коллегами. Фольклор у вас один и тот же. И про работу вот точно так же, да. Разве что обычно сам рассказчик работает, а остальные за его счет живут.
Она уставилась на него своими прозрачными глазами и фыркнула.
— Ты посмотри, не человек, а рентген. Прямо насквозь всю просветил.
— Ну, прости. Пожалуйста.
Прозрачные глаза смеялись. И совершенно не казались злыми.
— Ладно, шут с тобой. Мне тогда только двадцать три исполнилось, повысили, сама стала региональщиком. Должна была лететь в Питер, на какой-то там слет. Повезло, вызвала такси раньше, приехала в аэропорт. А тут… Ну, понимаешь.
Да уж, Морхольд понимал. Ему повезло еще больше. Он вообще торчал глубоко в области, поехав встретиться с знакомыми. Вспоминать, как они добирались к людям, не хотелось. Первый год тогда вообще оказался страшным. Если бы не…
— Тяжело было, — она вздохнула. — Тяжело в плане… восприятия всего этого. Сюда ведь не долетело практически ничего. Да и это не главное. Тут хватает глубоких тайн. Аэродром же, строился в СССР, когда к ядерной войне готовились не в пример лучше. Вот нам всем и повезло. Особенно летунам.
— Хранилища?
— Да, — она кивнула, — это на самом деле не секрет. Только попасть туда… Ты не за этим сюда пришел?
— Мне бы на юг добраться, — проговорил Морхольд, — куда подальше. Как думаешь, получится?
— Зачем?
— Семья моя там.
— Тебе говорили, что ты на всю голову… ну, это?
Морхольд усмехнулся. Женщина вздохнула. После такой ухмылки все вопросы пропадают сами собой. Если не понять этого, вопросы могут пропасть вместе с выбитыми зубами.
