Когда я приехал туда, там было все спокойно. Работа кипела за несколько месяцев до этого. Но Оливьер все же показал мне китобойную станцию, состоявшую из литой платформы, куда выбрасывают китов и где их режут на куски, и пары больших черных чугунных котлов для китового жира и мяса. В одном из домов стояло бесчисленное количество бочек с китовым жиром, которые еще не удалось запродать. Повсюду здесь можно было видеть разбросанные кости и спинные хребты китов.
Раньше этих скелетов было куда больше, но сейчас на Пти-Невисе развелось много спекулянтов такого рода товаром. В юго-западном конце Бекии один оригинал-американец выдолбил себе у подножия горы жилище в виде грота. За день до моего посещения он побывал на своей яхте на Пти-Невисе и увез полную лодку таких костей. Он задумал использовать их как стулья и различного рода украшения для своего своеобразного дворца, который с моря напоминает скальные жилища вымерших индейцев в Национальном парке Колорадо.
Много интересного узнал я и о тех видах китов, которые обычно вылавливаются у берегов Бекии. Сначала я думал, что здесь водятся лишь мелкие киты, но это оказалось не так. Проводник рассказал мне, что прошлой зимой они поймали трех китов-горбачей, в том числе самку с младенцем. Поскольку гид был сам китобоем, то, видимо, не ошибся, назвав этих животных именно «хэмпбэк», что означает «горбач». Он сказал мне также, что жир такого хэмпбэка нормальной величины приносит доход примерно 3 тысячи вест-индских долларов, а мясо (которое легко засолить) — примерно 6 тысяч. Малыш дал, конечно, мизерную долю этой суммы, но общий доход оказался куда выше, чем за все последние годы. Предшествующая зима была в этом отношении неудачной, а за год до этого поймали только двух китов.
В старые же времена было совсем иначе; ведь тогда в мировом океане было еще много усатых китов, и некоторые жители Бекии даже нанимались китобоями в другие места. Сейчас большинству из них приходится охотиться на обычных шхунах, а тем, что остаются дома, — тщательно выслеживать тех немногих китов, которые в определенное время проходят мимо Гренадин.
Как только кит появляется на горизонте, команда китобоев собирается у залива Френдшип, где сейчас, как и прежде, стоит наготове целый ряд китобойных шхун; это специально построенные парусники в 23 фута длиной, рассчитанные на команду в шесть человек: капитана, гарпунера и четырех матросов для гребли и управления парусом. Ну все точно так, как было в «героическое» время ловли китов в XIX веке или еще того раньше.
Сообщение о сокращении численности китов взволновало меня. Я знал, что крупных китов-усачей ловили раньше, например, у берегов Гренады. Там до 1927 года существовало даже норвежское акционерное общество. Руководил им, как это ни странно, крупный полярный исследователь Отто Свердруп, известный многими своими полярными экспедициями и даже участвовавший в экспедиции Нансена через Гренландию в 1888–1889 годах. В течение нескольких лет его китобои поймали одного кита-горбача и несколько экземпляров китов-касаток. Но уже к 1927 году это предприятие свернуло свою деятельность, поскольку выяснилось, что промышленный лов китов у берегов Вест-Индии себя не оправдывает.
В какой-то степени я не мог не испытывать симпатии к китобоям Бекии, которые в наше время смело идут на риск, о котором современные люди могут только мечтать. Но сомнительна необходимость этого риска, и прежде всего потому, что киты-горбачи целиком истреблены в результате хищнического отлова как в Северном Ледовитом океане, так и в тропиках, куда они заходят в зимние месяцы.
Положение с китами-горбачами настолько печально, что Международная комиссия по отлову китов несколько лет назад объявила их заповедными в Северной Атлантике с прилегающим к ней фарватером, включая Карибское море. А сейчас этот вид китов объявлен заповедным повсюду. В довершение ко всему начиная с 30-х годов по совершенно естественным причинам было категорически запрещено отлавливать самок больших китов с младенцами.
Почему же, несмотря на то что Великобритания входит в Международную комиссию по отлову китов, у берегов Бекиидо сих пор охотятся на этих животных? Неужели центральные власти Великобритании не имеют ни малейшего представления о том, что происходит? Неужели метрополия так слабо связана с такими своими малыми колониями, как Сент-Винсент, что китобои Бекии так никогда и не узнают о запрещении отлова китов-горбачей?
К моему удивлению, жители Бекии с такой охотой рассказывали о своих успехах, как будто не имели ни малейшего представления о международных правилах. Быть может, именно поэтому им и не удалось распродать китовый жир, хотя в мире с каждым годом растет на него спрос?
