— Кажется, ты уже опаздываешь.
— По фигу. Подумаешь, литература!
— Нет, нет, нет, никаких «подумаешь»! Иди скорее, мне ведь тоже надо на урок.
— Если тебе надо, то ладно. Отпустишь?
— Что? Ах, — Кай разжал ладонь. — Забылся.
— Нестрашно, — Костя бы обязательно его поцеловал ещё раз, если бы не боялся сделать хуже. — До вечера, — и тут он вспомнил. — Блин, ко мне же девчонки в гости придут! С тортом.
— Тогда торжественно поручаю тебе съесть и за меня кусочек.
— Издевае…тесь? Я своим-то давиться буду.
— Ох, Велесов, — на него ещё ни разу в жизни не смотрели с такой глубокой, безбрежной любовью. — Иди уже на свою литературу. Весь педагогический процесс мне на сегодня сломал.
— Да ну! — фыркнул Костя, сгребая ручки и тетрадь для контрольных в сумку. — Я постараюсь освободиться пораньше и принесу вам ваш торт. Самый большой кусок. И только попробуйте отказаться!
***
Нет, ну понятно же, что ждать не стоит. Кай выписывал по квартире очередной круг. День рождения, гости — от этого нельзя просто так сбежать. Он посмотрел на часы: половина одиннадцатого. Нет, ну ежу ведь ясно: никто сегодня не придёт. Тренькнул звонок, и Кай, позабыв о своих рассуждениях, бросился открывать дверь.
— Получилось! — Велесов сиял, как начищенный пятак. — Я пошёл Аню с Марьяной провожать, а на обратном пути — к вам. Думаю, за лишние полчаса меня не хватятся.
Полчаса. Бездна времени.
— Чайник горячий, — сказал Кай. — Но что-то я не вижу моего торта.
— Э-э, понимаете, было бы слишком подозрительно с ним уходить.
— То есть ты его не принёс?
— Нет. Вам, вообще, что важнее: торт или я?
— Ты, — разница в росте у них, конечно, имеется, но, как показал опыт, если привстать на цыпочки…
***
— Ты смотришь на меня так, будто никогда раньше не видел.
— А я и не видел. Ты знаешь, что у тебя ресницы, как у девчонки?
— А у тебя совершенно нет чувства такта.
— Не обижайся, на самом деле это очень красиво. Ты вообще красивый, когда обычный.
— Расшифруй.
— Ну, когда без очков и костюма. Костюм, кстати говоря, ужасный. А ты — красивый.
— Молодец, учишься исправлять оплошности.
Долгая пауза.
— Хм, похоже я нашёл удачный способ затыкать твою саркастичность.
— Не расслабляйся.
Ещё одна пауза.
— А ты? Ты меня таким же, как раньше, видишь?
— Ну да. Более того, если понадобится, то даже спросонья смогу нарисовать твой точнейший словесный портрет.
— А нарисуй!
— У тебя глаза цвета солнечных бликов в чашке со свежим чаем. Иногда, как сейчас, они — чистое золото. Иногда темнеют янтарём. Ресницы прямые и жесткие, можно палец уколоть. Справа почти незаметный шрамик через бровь.
— Зато остальные ого-го, как заметны.
— Они не портят тебя. Ты очень открытый, и мужественный, и храбрый. Твёрдо стоишь на земле. Никаким шрамам этого не скрыть.
— А ты надёжный. Лучший друг, который у меня когда-либо был.
— Так, похоже я раскусил твой хитрый план. Это попытка отыграться за то, что я почти год третировал тебя математикой? Заставить меня умереть от смущения?
— Не-а. Это потому что ты очень мило стесняешься.
— Мило? Вот так меня ещё не оскорбляли!
Очень-очень долгая пауза.
— Чертовски неприятно об этом говорить, но полчаса истекли.
— Как у тебя только получается за всем следить?
— Годы тренировок. Велесов, я серьёзно. Три лишних поцелуя не стоят похеренной конспирации.
— Да понял я, понял.
— И завтра мы будем заниматься. Алгеброй, а не тем, о чём ты подумал.
— Кай.
— Что?
— Ты в курсе, что я тебя люблю?
Тишина.
— Костя, пожалуйста, — отчего у него так дрожит голос? — Это много, я… я не знаю, как всё вместить.
— Ш-ш, не надо, я понимаю. Я пока больше не буду так говорить, но ты помни, ладно?
— Ладно.
Бесконечно долгая пауза.
Тишина.
***
Экзамен по математике поставили первым в расписании. Велесов спокойно отстоял последний звонок, уже менее спокойно сходил на консультацию за три дня до испытания, а потом узнал, что Кая Юльевича в день сдачи отправляют наблюдателем в другую школу, и его накрыло.
— Константин, не истери, — морщился математик, сидя на краешке письменного стола. — Я посмотрел прошлогодние и позапрошлогодние варианты заданий. Тройку ты возьмёшь не напрягаясь, четвёрку, в принципе, тоже свободно, а если успокоишься, то и за пятёрку можно побороться.
— Легко вам говорить! — Костя буквально метался по комнате, то и дело натыкаясь на углы мебели. — Вы-то наверняка ни одного экзамена ещё не заваливали!
— Ну, не совсем так. Была у меня в жизни пересдача. М-да.
— Серьёзно? — Велесов аж остановился от такой новости. — По математике?
— Да, по матану. После первого курса. Я был в шоке, преподаватель — в не меньшем, поэтому мне разрешили пересдать на следующий день.
— И как?
— Собрал себя в кучку и сдал на отлично. Какие ещё варианты?
Костя только завистливо вздохнул: «собрать себя в кучку» для него сейчас звучало чем-то из области фантастики.
— Велесов, ну хочешь, я пообещаю, что если ты сдашь, то я до конца дней своих буду кормить тебя блинами по первой же просьбе?
— Правда будете?
— Честное слово.
— А если не сдам? — заподозрил подвох Костя.