«Сейчас он скажет: ты что, дурак?»– уныло подумал Игорь, опустив руку с листом и готовясь убежать вон из класса. Но Конь так не сказал. Он вдруг заулыбался, засиял, словно действительно нашел в портфеле свои засохшие харчи.
– Не ожидал от тебя!– искренне признался Конь.– Стихи… Надо же. Ну, давай, я с удовольствием ознакомлюсь.
Игорь с готовностью протянул лист. Конь развернул его, коротко взглянул на содержимое, убеждаясь, что Игорь не прикалывается, и тут же вновь его свернул. Читать не стал.
– С удовольствием ознакомлюсь,– вновь повторил он и умыкнул листок в свой портфель. Игорь проследил за этим с опаской. Существовала вероятность, что с портфелем что-то не так. Портфель может быть почти как «Бьюик» из повести Кинга. И вещи внутри теряются навсегда. Или там обитает сама Каба. Но выбора не было. Конь продолжал лучиться, весь добрый.– Ты знаешь, я ведь тоже в школе стихи писал. Я тогда не знал еще, что стану учителем. Просто мода была, многие писали. Сейчас я уже не жду такого от твоего поколения. Даже не припомню, кто из моих учеников меня так удивлял, как ты. Что ж, почитаю обязательно.
Конь застегнул портфель. Игорь смекнул, что это намек на то, что ему пора отчаливать. Он пробормотал скомканные благодарности и по-быстрому улизнул.
И?
И – ничего!
Пару дней Игорь еще ходил, не парясь. А чего ему париться, ведь Эрнесту Георгиевичу просто нужно время, любому нужно время! У Эрнеста Георгиевича – уроки, проверка домашки, еще у него семья, у него дети, – кажется, двое, мальчик и девочка, если Игорь не путает. Прочитает он этот злосчастный стих, дайте только время! Ему опять же ковыряться необходимо в перерывах, чтобы не потерять навык. Так что, как сказано, Игорь не парился, а терпеливо ждал.
Потом вспарился. Не, ну а чего тот молчит, как немтырь на другом конце провода? Два урока уже по русскому минуло и один – по литре, а Конь молчит как молчит. Молчаливый такой Конь. Игорь не знал, чего он конкретно ждет. Что тот кинется к нему с утра с протянутой рукой, пожмет от души его пятерню, потом потащит за шкварник в ближайшую редакцию? Если честно, то нечто подобное, минус редакция (это явно перебор). В любом случае, хоть чего-то, хоть какой-то реакции, учитывая, как тепло тот отреагировал на Игоря поэтический дебют. Явно не того, что последовало. Лошадников вел себя так, словно Игоря не существовало, хотя тот мелкими шажками отсвечивал перед ним после каждого урока. Конь – ноль внимания. Ковырялся себе чего-то. Может, стих искал?
Или забыл просто? Или стих настолько паршивый, что Конь затрудняется подобрать слова, чтобы объяснить Игорю, что тот не должен больше так делать? Да вроде нет, учитель все-таки, если бы хотел – нашел бы, что сказать. И потом, Игорь и не планировал этим заниматься, он не планировал становиться «Потемкиным». Он просто передал навязчивый стих компетентному человеку и умыл руки, чтобы навязчивый стих не третировал его больше. Дальше – не его забота.
Он старался убедить себя, что ему все равно, и убеждал себя еще ровно неделю; а потом сдался. Он дождался пока все одноклассники выйдут из класса, и приблизился к Коню, на этот раз смелее. Конь поднял голову, взглянул на него, и смелости у Игоря поубавилось. Взгляд учителя был колючим и раздраженным. Злым был. Игорь совершенно не ожидал увидеть в его глазах такой негатив. Он стушевался.
– Мешеряков? Чего тебе?
– Я хотел спросить…
Конь пару раз загреб «лопатой» в своем портфеле.
– Ну так спроси. Только давай в темпе, я уже опаздываю.
– Я насчет стиха,– быстро заговорил Игорь, чтобы Конь не опаздывал, а пришел вовремя.– Хотел просто насчет стиха узнать.
– Стиха?– удивился Конь.– Какого стиха?
«Ты че, дурак?– подумал в сердцах Игорь.– Или прикалываешься?» Но вслух он ничего не сказал, а мог только разевать и закрывать рот, как дебил. Просто стоял, пригвожденный, смотрел на Коня, а Конь ковырялся в портфеле. Любил портфели. Еще видимо, забывчивый. Возможно, память свою он тоже кладет в портфель, а это – чревато.
«Или – ты?»– усомнился Игорь. Быть может, забывчивый – он, Игорь Мещеряков, лунатик, жертва докапывальщиков, без пяти псих? Кому он отдал стихи, которые пропело ему подсознание голосом и образом Виктора Робертовича Цоя? Коню, Эрнесту Георгиевичу Лошадникову? Или однажды ночью к нему пришла Каба и сказала, что и он тоже должен кое-что для нее сделать? Отнести, скажем, стих к камню? Или прийти к камню и выгравировать на нем этот стих? Игорь сделал это, но он не помнил, как сделал это.
В ту минуту, стремаясь перед столом Коня и не зная, что еще сказать, Игорь реально усомнился в том, что отдавал стихи учителю. Быть может, ему просто все приснилось, а он спутал сон с явью? Как он спутал явь со сном, когда его кусила собака-рассобака?
