Только проблема в том, что мама с утра на работе. И батя на работе. Они работают обычно в будни, а папа – часто и в выходные. Мама будит Игоря с утра и убегает. Игорь плетется в ванную, потом за обеденный стол, где его уже ждет завтрак, потом ковыряется с одеждой, собираясь в школу; потом идет в школу. Когда он возвращается – не важно, в котором часу, не важно, умер сегодня Михалыч или нет,– он отзванивается маме или пишет смс-ку, что добрался. Разогревает готовый обед. Затем «учит уроки». До первой светлой идеи «а не почитать ли мне минут десять?»
Игорь, как репка, застрял в прихожке, не решаясь, куда стронуться. Теперь он обратил внимание на третью особенность. Дверь в родительскую комнату была закрыта. Дверь в родительскую комнату так-то бывает периодически закрыта. Двери в родительскую комнату должны быть закрыты время от времени, Игорь же свою дверь закрывает, и родители закрывают. Вот только они дома должны быть при этом,– и Игорь, и родители,– иначе кому закрывать дверь? Когда кого-то нет дома, то и дверь закрывать незачем. Самое главное: Игорь точно помнил, что утром, когда он собирался в школу, их дверь была открыта. Он сам туда заходил за зарядкой от телефона, и не закрыл дверь – зачем?
Возможно, произойди подобное в настоящее время, Игорь развернулся бы и задал деру. Хватит с него форточки. Неожиданно закрытая дверь может в его случае ничего не значить, а может – очень многое. Крив вот тоже поначалу занимался ерундой. После его ночных диверсий в деревне случались ничтожные перемены, которых никто не замечал. Там – след от подошвы на огородной земле. Здесь – выщерблина на деревянной стене дома. Тут – оторванный бубенчик у коровы или спертая, никому не нужная, ржавая подкова. Кто придает значение всем этим мелочам? Никто, псих какой-нибудь. Нормальному человеку недосуг изучать дверную ручку в своей комнате, и даже если у него прорва свободного времени, он не станет этого делать. И когда ручка однажды утром сменит цвет, человек все спишет на ложную память. Иногда, рассказав историю другу и через некоторое время вернувшись к ней, можно увидеть на лице друга удивление. Потому что он не слышал этой истории, он слышит ее впервые. И это списывается на забывчивость, на невнимательность, на тормознутость. Никто не улавливает мелких изменений. Никому не придет в голову, что перед ним – уже совсем другой человек.
И Игорь ничего не замечал в те славные денечки, когда он еще не подцепил ВИЖ, когда жизнь была для него сродни великолепной книге. Он продолжал тупить в прихожке, не зная, что надлежит делать в таких ситуациях. Спасаться бегством? Кричать «ау»? «Там кто-нибудь есть»? Или вести себя как ни в чем не бывало? Ему хватило мозгов, чтобы понять одну вещь: он увидел то, чего не должен был видеть. Он увидел, как реальность меняется вокруг, он разглядел эти волны в неожиданно закрытой двери в комнату родителей. Все дело в Михалыче, не так ли? И в том, что он вернулся домой раньше времени?
Потом дверь в комнату предков распахнулась, и оттуда выглянул отец.
Но он не был его отцом. Это был другой человек.
Наваждение длилось миг, полмига, но Игорь запомнил его на всю жизнь, и в этом его память как назло оказалась прочной. Он не узнал собственного отца, не узнал его. Он не узнал его потому, что никогда прежде не видел на лице отца растерянность и страх. Это на физиономии Игоря страх – привычное явление, он выполз на свет с этим страхом на лице, страхом перед всем. Но на лице отца? Боже упаси! Даже когда на соседку во дворе напала стая бродячих собак, отец без раздумий кинулся на выручку, в то время как остальные во дворе только таращились. На бегу отец подхватил камень и швырнул в гущу собак, и попал одной прямехонько в башку, и собаки кинулись врассыпную, но та, которая приняла головой пас,– нет. Потом ее труп убрали дворники.
Шрам на лбу отца сейчас выделялся особенно отчетливо, он словно пульсировал, сигнализируя об опасности. Еще Игорь заметил, что отец не особо одет. Только джинсы на нем, выше пояса – голый. Может, он спал? На работе выдалась свободная минутка, он приехал и прикорнул, ведь у него нет рабочего графика, он работает сам на себя…
– Игорюня, а ты чего дома?– спросил отец, и вещи встали на свои места, ритмы выровнялись, планеты удержались в орбитах, а прорези в реальности затянулись. У Игоря моментально отлегло от сердца. Это же просто его папа! Кто еще зовет его Игорюней, вообще никто!
– Уроки отменили!– тут же выпалил Игорь, оправдывая свое появление, чтобы не заругались.– Нас домой отпустили. Всю школу.
– Отменили?– тупо повторил за ним отец, словно резко забыл значение этого слова.
– Какой-то Михалыч умер. Учитель истории. Всех отпустили, там траур.
Отец обернулся и бросил взгляд внутрь комнаты. Что же он там прятал, клад? Или разрабатывал схему ограбления банка? Или готовил маме подарок-сюрприз? Или подарок ему, Игорю?
